Новости культуры и искусства

Человек — власть — история: противостояние?

Рубрика: Литература -> История
Метки: |
Пятница, 24 декабря 2010 г.
Просмотров: 955

Вышла печатью книжка Дмитрия Стуса «Василий Стус: Жизнь как творчество». Величественное явление История, со всей ее относительностью, разлетается на маленькие куски меньших или больших «историй» вчерашнего, когда она вынуждена становиться в контекст с личностью, чей жизненный путь превосходит измерения земной жизни.

Книжка Дмитрия Стуса «Василий Стус: Жизнь как творчество», которое вышло недавно в издательстве «Факт», — не из тех, которые читают в метро, не из тех, которые быстро по прочтении оказываются на полках. В конечном итоге, они не предоставляются к быстрому прочтению, как и к быстрому осмыслению вообще. Это погружение в прошлое, которое до сих пор, хоть заретушировало-залатало свои болячки — белые пятна, еще носит в своем теле столько табуированных тем и даже просто намеков, которые долго еще никто не будет осмеливаться задевать. В каких условиях зарождалось «шестдесятництво», какие обстоятельства жизни и смерти диссидентов, почему измерение хрестоматийности и до сих пор так четко отмеченный генеральной линией, которой, в конечном итоге, была та Украина второй половины ХХ века, что ее разрывали не только идеологические противоречия, но и сугубо эстетичные, как вот народничество и модерность?

Это прошлое еще не стало достижением всех и каждого — его еще длительное время будут использовать за знаменитое одеяло: потянут с одной стороны — стоптанные пяти светят, из другого — ласкаемые ладони выглядят...

Это — честная книжка. В вызывающем значении честности в первую очередь перед собой, предельной откровенности как в сказе о Поэте, так и в рефлексиях на темы суток и ее авторитетов, причем не только тех, в которые бросать камни уже стало традицией. Демифологизация в значении деполитизирования и создания нового мифа новых суток, в которых центром, — живой человек, а не балбес с универсально закаменевшими чертами добропорядочности. Так не мог написать историк или научный работник, ограниченный цепями «объективности», — научной пристойности-незаангажированости. Чувствительно пинать автора за эту книжку захочется не одному моралисту: многовато предписаний черно-белости нарушено.

Следовательно, этот достаточно объемный том состоит из десяти частей, условно связанных часовыми отрезками, хотя и закомпонированных не хронологически. Эта особенность книжки творит разве не беллетристическую интригу ли и держит читателя в большом эмоциональном напряжении, ведь зачин ее — перезахоронение политзаключенного Стуса. Элементы мистики, семейного, политики сплелись в тугой узел, яркую иллюстрацию не только частной трагедии потери отца и мужчины, но и всей сиротливости тогдашней Украины.

После «начала с конца» медленно узнаем о семье поэта, которого считают своим и винничане, и представители Донецка, о драме всего украинского крестьянства, поставленного на колени индустриализацией и раскулачиванием. Армия, первые публикации стихотворений, «штурм» столицы и аспирантура, бракосочетание, первые конфликты, вхождения к кругу «шестдесятников» и знакомство со спецслужбами. В конечном итоге, известная акция на премьере «Теней забытых предков»... Обыски, освобождения. Заключение. Свидание, недоразумение с сыном, самообразование, переводы... Глаза печалей любимой, тревожно красивой молодой женщины, невозмутимо отданной раз и навсегда избранному мужчине.

...Несколькими строками жизни не проживешь. Параллели — от частного, Стусового, к общему, украинскому — всей книгой. Хроника колебаний и убеждений, любви и измен, призывов и покаяний — известная и новая, для каждого своя. Для седого человека — одна, для нынешнего школьника — другая. Лишь боль для всех одинакова.

На десятках архивных фотографий — лица юные и страдальческие, романтичные и суровые. Всматриваясь, слышишь чин суток. Частное — как будто заглядываешь в полуотворенное чужое окно — становится публичным. В книжке действительно много частного, но началось это предание огласке тогда, когда кэгэбисты читали письма и черновики недописанных стихотворений, а затем придирчиво, скрупулезно подшивали их в дело, фиксируя каждое движение мысли. Документируемый образец человеческой жизни, теперь он оживлен книжкой.

Поддержка издания самой полной биографии Василия Стуса семьей Ющенков более чем знаковая в канун выборов, когда длится жестокая травля оппозиционного кандидата в президенты — дежурного «несогласного» украинской истории. Противостояние человек — власть, как ни горько это осознавать, в настоящее время не менее конфликтное, чем было в годы тоталитаризма.

Сегодняшний владелец не стесняется ни криминального прошлого, ни преступного настоящее, но теперь он служит идее, которая называется «экономические интересы», и она, как и любая другая, требует больших жертв. Технологии, правда, изменились: спецслужбы с ядами, информационная манипуляция, фантастические превращения яиц в тяжелые тупые предметы...

Что же, история, если ей не хватит силы, поставит свою точку и здесь.

Евгения ОЖИНА.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)