Новости культуры и искусства

Что обещает «Симфония ХХ столетия»

Рубрика: Музыка
Метки: |
Вторник, 28 сентября 2010 г.
Просмотров: 1145

Национальным филармоническим оркестром и его руководителем, заслуженным деятелем искусств Украины Николаем Дядюрой, начат цикл концертов «Симфония ХХ столетия». Millennium, а с ним всякие ностальгические взгляды «вдогонку века» прошли, а пора трезвого осмысления еще не пришла. Полностью логично, что в новом филармоническом абонементе имеем не энциклопедию — потому что можно успеть сказать за шесть, хотя бы и «полнометражных», концертов, — а достаточно беглый взгляд на большой музыкальный жанр, который когда-то был «суголосьем», «демократической мессой», в настоящее время же преимущественно находится в измерении post factum.

Цикл «Симфония ХХ столетия» будет длиться до июня; в концертах будет исполнено как собственно «симфонии» (Третья «Органная» К.Сен-Санса, Седьмая «Ленинградская» Д.Шостаковича), так и популярные симфонические пьесы и оркестровые переложения («Грустный вальс» Я.Сибелиуса, «Петрушка» И.Стравинского). Кроме того, слушателям обещанное выступление с оркестром народного артиста Украины, дирижера Романа Кофмана, который в настоящее время заведует музыкой в Бонне. Ожидаем с надеждой на выполнение в абонементе «Уцелевшего из Варшавы» А.Шенберга, «Ленинградской симфонии» Д.Шостаковича, «Светлой печали» Г. Канчели — произведений военной тематики. Из позиций настоящего интересно по-новому посмотреть на музыкальный эквивалент одной из самых болезненных ран ХХ века — Второй мировой войны. Идеологическая загруженность со временем слабеет или и исчезает. Зато остается Трагедия. И Музыка.

Цикл открылся Концертом для струнных Виталия Губаренко — монументальным произведением выдающегося украинского композитора, написанным около двадцати лет тому назад в мощном русле драматичного симфонизма Чайковского-Шостаковича. Дальше звучала когда-то хрестоматийная Седьмая Сергея Прокофьева, стража отдельного разговора. Наконец, Концерт для оркестра Б.Бартока: каюсь — не люблю, вот не люблю эту музыку, тем-то прозаично убежала, заслышав первые металлические скребки по своим нервам, пренебрегши заповедью критика — не писать о концерте, не услышанном полностью. Вот и не пишу.

Прокофьев

Когда-то молодой и здоровый Серж писал вечно больному товарищу по учебе в консерватории: «Созерцать свое стареющее тело — бесплодное занятие; нужно суметь осознать нереальность этого старения». За этими строками видится мне концепция творчества Мастера. В конечном итоге, парадокс гения: «Жизнь — это я», пока я существую, доты являются жизнью, придет смерть — меня уже не будет. И это не безосновательная веселость перед лицом неотвратимости — это позиция Оптимиста, положительно настроенного человека, всегда подтянутого, ужасно пунктуального, по-хорошему меркантильного, душевно гармонического (чем-чем, а уравновешенностью явно не могли похвастаться большинство композиторов...)

Но в сталинской послевоенной кампании против интеллигенции перепало и Прокофьеву. Слава богу, обошлось без заключений; но «оргвыводы» не замешкались — идеологически «недозрелый» композитор, к тому же, еще и с эмигрантским прошлым, остался без государственного заказа. Жил на даче под Москвой, редактировал старые произведения, имел много новых планов...

На снимке того времени видим лицо хорошо и аж немного беспомощное; шестьдесят — не тот возраст, чтобы умирать. Гений, правда, проживает свою жизнь за установленным временем. Но жизнь Прокофьеву явно укорочена — кислород перекрыт, заказов нет. В начале марта 1953-го композитора не станет. В тот же день умрет и Сталин; во всей Москве не найдется цветов для Прокофьева...

...И так парадоксально сошлись-столкнулись начало жизни с его концом: маленький Сереженька, что говорить начал с восьми месяцев и почтенно прорек, всматриваясь в окно «петусков с десяток будет», на Николиной Горе завов курочек и всем посетителям показывал их охотно.

За год до смерти, в пятьдесят второму, возникает заказ от Гостелерадио — написать детскую симфонию. Вспомнили-таки о Прокофьева времен пионера Пете. И правда, из музыкальной ткани Седьмой можно изъять слухом веселые легкие маршики, невесомые вальсики, юмористические скерцо. Но в целом симфония не об этом. Основная тема щемяще стелется, выделяясь из другого — это настоящий мелодичный шедевр, стержень, вокруг какого построено целостную концепцию. А за ней, крадучись — колючий мотивчик, так каждый раз и неотвратимо: «тик-так, тик-так». Да, по-видимому, напоминалось Золушке среди балла: еще немного — и все окончится. На этом «тик-так» симфония и прекращается. Останавливаются жизненные часы. Все.

...Говорят, люди предчувствуют свою смерть. По крайней мере мне это не раз казалось, когда приходилось повторно прослушивать и обдумывать произведения, обозначенные жутким отсчетом сзади заранее, о которых уже впоследствии становилось известно: они — последние. Со смертью каждый остается один на один; шаги смерти, непрестанное ее приближение, болезнь, внезапное нападение — или отраженные в музыке? И вообще, есть ли оно, то предчувствие? Ужасная уверенность пришла однажды: я позвонила по телефону своей бабушке, мол, «ну как там и что», и старушка среди повседневной болтовни вдруг сказала мне абсолютно спокойно: «Лена, я скоро умру». Ее не стало за четыре дня...

Оркестр

В целом симфоническому оркестровые Национальной филармонии Украины нужно отдать должное. Это коллектив, который постоянно находится в движении, успевая готовить новые собственные программы, выступать вместе с большими солистами (каждый раз должен ладить с ними, а это совсем непросто), выезжать за границу и там, судя по газетным отзывам, выступать чрезвычайно успешно. Его главный дирижер Николай Дядюра смело берется за произведения разных стилей — популярные и совсем неизвестные. В последнее время оркестр заметно помолодел, его пополнили выпускники музыкальной академии.

Но, но... Очень хорошо, просто «по-органному» звучал Губаренко, прекрасно выполнены были быстрые части симфонии Прокофьева, после второй аж аплодировать захотелось; в конечном итоге, в ХІХ веке это было нормально — аплодисменты после удачно выполненных частей целого. Но временами нехристианские чувства завладевали мной; и руки хотелось оторвать тем ксилофонистам, что в конце прокофьевского шедевра, когда, кажется, палочками музыкантов вызванивает сама Смерть, ни одной восьмерки не сыграли вместе. По крайней мере ли звать вслед за знаменитым пианистом, которого, по-видимому, тоже достало «кваканье» непутевых начинающих: «Двурукие! Играйте синхронно!».

Елена ЧЕКАН

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)