Новости культуры и искусства

Евгения Кононенко и ее героини

Рубрика: Литература
Метки: | |
Вторник, 11 сентября 2012 г.
Просмотров: 2149

В истории мировой литературы есть счастливчики, которые на следующее утро после выхода первой книжки просыпались знаменитыми (другое дело, что после умопомрачительного дебюта последующая их человеческая и литературная судьба могла быть и не совсем счастливой). Евгения Кононенко — без сомнения, уже одна из самых заметных фигур украинской прозы начала 2000-х — к вышеназванной категории не принадлежат. Ее вхождение в украинскую литературу растянулось на хороший десяток лет.

Сначала, 1990-го, был дебют в «Вселенной» с хорошими переводами нескольких современных французских поэтов. Потому, 1992-го, в харьковском «Березилье» вышла ее авторская «Малая антология французского сонету» в исторических далях четырех веков. Конечно, читательская общественность (перенятый тогда созданием государства и выживанием в условиях гиперинфляции) той публикации не заметила, но переводчица все же попала к числу первых и последних лауреатов общей премии имени Николая Зерова Министерства культуры Украины и посольства Франции (скоро потому министра Ивана Дзюбу «пошли» — и родному министерству стало уже не к каким-то переводчикам французских сонетов...).

Одновременно состоялся дебют Евгении Кононенко — поэтессы. Ее камерная и изысканная лирика (отразилась переводческая выучка у легендарного уже «седого метра из Ирпеня» Григория Кочура) почти вся вместилась в нарядной книжице «Вальс первого снега», что стала 1997 года лауреатом престижной тогда премии «Гранослов». После того Евгения Кононенко почти покинула писать стихотворения. Поступило время прозы.

Уже дебютная подборка рассказов писательницы в апрельском числе «Современности» 1994 года была единодушно отмечена «узким кругом ограниченных людей», которые читали тогда украинские журналы. Новеллы в жанре «маленьких трагедий» рисовали безжалостно точную картину «трех миров», что в них были вращающимися киевляне последних лет перед перестройкой и независимостью (люмпенского дна, обывательской общественности и «башен из слоновой костищи» гениальных интеллектуалов, — даром, что за такую «башню» часто правила комната в «коммуналке»). За одноименным рассказом Евгении Кононенко была названа репрезентативная англоязычная антология современной прозы «Из трех миров», которая вышла в США 1996 года.

Критика почти единодушно говорила о писательнице как о мастере упругого и динамического сюжета (это особенно заметно во время, когда яркую фабулу у многих авторов заступил безбрежный «поток сознания»). Отмечали ее склонность к иронии и к точной психологической детали. Наконец, писали об органической «киевскости» Евгении Кононенко — или не единственной из заметных украинских писательниц поколения «восьмидесятников», которая действительно является из деда-прадеда киянкой, а потому никогда не должна была адаптироваться в генетически чужом для нее мегаполисе.

Следовательно, эркеры старых краеугольных киевских домов и трамвайные пути под окнами, освещаемыми изнутри мягким светом ламп под абажурами, является отдельными и полноправными героями прозы Евгении Кононенко. Этот особенный мир эркеров и трамвайных путей оказался очень впечатлительным перед победоносным наступлением «дикого рынка» — и трамвай уже бесповоротно исчез из киевского центра города, и многих старых домов уже нет, а в тех, которые выкуплены и отремонтированы, живут вовсе не те, что раньше. Поэтому и настроение многих рассказов писательницы — ностальгическая печаль.

Первый сборник прозы Евгении Кононенко «Колоссальный сюжет» увидел мир 1998 года. То была нарядная книжица с мягкой обложкой сиреневого цвета, с выразительной графикой Владислава Шемотюка. Те же черно-белые рисунки из цикла «Киевскую лестницу» украшали и страницы сборника, не корреспондируя с сюжетом, однако безукоризненно отвечая настроении рассказов. Однако тираж — 300 экземпляров — сразу же сделал это издание библиографическим раритетом.

Настоящая литературная слава (пусть в ее сегодняшнем специфически украинском понимании) пришла к писательнице только сейчас в 2001 году вместе с выходом ее первого роману «Имитация». Евгения Кононенко использовало множество раз примененный в мировой литературе прием «вроде бы - детективу» (старшие читатели вспомнят написанный именно за таким рецептом подзабыт дидактичный текст Чернышевского «Что делать?» с его «снами Веры Павловны», младшие — все четыре романа Умберто Экко). Следовательно, у Евгении Кононенко трое «поздней молодости» киевлян — женщина и двое мужчин, связанных весьма сложными личными отношениями, — берутся расследовать якобы случайную смерть на рельсах при разбитых платформах станции Комбинатное Новожахивского району (где-то на Богом забытом украинском Востоке) блестящей представительницы киевского бомонду, сотрудницы одной из известных международных добродетельных фондов искусствоведа Марьяны Хрипович...

Прием сработал. Искусно написанный детектив таки зажил скандальной славы. Взялись искать прототипов его героев среди известных фигур нашей интеллектуальной элиты («элиты» в кавычках или без кавычек — то уже как кому по нраву). Но детективная интрига была для автора лишь вспомогательным фоном, чтобы написать на нем безжалостную и точную картину поздних кучмивских суток, которую можно было бы назвать и «временем имитации», — имитации создания государства, имитации художественной и творческой, имитации интеллектуальных дискуссий, имитации благотворительности, имитации перестройки гражданского общества.

...Второй роман писательницы — «Измена» — который вышел через год, остался почти незамеченным. Он мало что уступал «Имитации»: та же детективная интрига (даже главная героиня, следователь-любитель Лариса Лавриненко, перекочевала к новому роману из страниц предыдущего), такой же упругий и увлекающийся сюжет. Только почва убийства не социальна, а личностная, основанная (как окажется на последних страницах) на желании бальзаковского возраста мамочки защитить своего сына от нежелательного, по ее мнению, любви.

Однако планка, которую установила писательница себе первым романом, оказалась настолько высокой, что превзойти ее во втором не удалось. А массовым добротным чтивом в метро и маршрутках «Измена» так и не стала (хотя и могла бы на это претендовать на фоне значительно более слабых текстов всяческих дашковых и марининых). Здесь сыграла роль уже специфическая ситуация с украинской книгой в Украине — абсолютно лишенной профессиональной рекламы и надлежащей промоции.

В дежурной книге «Проститутки тоже выходят замуж», что вышла в прошлом году во львовско-киевскому издательстве «Кальвария» (оно напечатало и два предыдущих романа писательницы), Евгения Кононенко возвращается к жанру рассказа, который зажил ей литературной славы (специфически украинской и потому негромкой) еще в середине девяностых. Не будем говорить пока об откровенно провокационном названии (нехитрый прием заставить случайного посетителя киевской «Петровки» взять книжку к рукам, полистать ее и, возможно, купить). Отметим зато: 14 новелл разбито на два тематических раздела: «Там» и «Здесь».

Первый раздел посвящен судьбе украинских ален, руслан, нель, которые из воли ситуации очутились не только «там», но и в кроватях с тамошними мужчинами. Мужчинами, в целом, внимательными, тактичными, хотя и немного чудаковатыми (за исключением подтоптанного соблазнителя-афериста Антониуса ван Ремера из «Нет рая на всей земле»). Разве что блестящая, но еще из советской жизни новелла «Земляки на чужбине» с ее встречей акцентированного патриота-киевлянина и не закомплексованной киянки на квартире знакомых во время стажировки в Москве скорее имела бы основания войти к разделу «Здесь».

О «проститутке, которая выходит замуж», идет речь только в первой новелле, которая и дала название книжке. Ремко, наследник старинной трехэтажной в одно окно амстердамской башни неподалеку от Кайзерлаан (топографическая точность — еще одна примета прозы Евгении Кононенко), покоряясь непонятной прихоти, которая перерастает в любовь, спасает Елену Драган из борделю, в который и попала по сценарий, общим для многих выпускниц средних школ, которые очутились без работы и перспектив у себя на родине. Следовательно, из этого мог бы быть сюжет для рождественского рассказа в женском журнале, но умение Евгении Кононенко делает историю Елены и Ремка настоящей хорошей прозой.

В других случаях о «трудовой проституции» никоим образом не идет речь. Руслана встречается из Ларсом на семинаре «Восток — Запад: диалоги и недоразумения»; Неля Тимченко хотя и знакомится с датчанином Юреном за брачным объявлением, но, едучи к нему на неделю (его, конечно, средством), имеет для родных «легенду» — конференцию от Института гуманитарных проблем современности; учительница музыки Олеся зато знакомится с Марком Жана в Киеве — и уже именно она везет в конце «Тридцать третьей сонаты» вырученные от продажи большой квартиры в центре города наличность, чтобы спасти своего внезапно обанкротившегося друга.

Парадоксальность бытия интеллигентной украинской женщины второй половины 1990-х или не лучше всего выражено в характеристике героини Special woman: «Несчастливой судьбу Нели Тимченко нельзя было назвать. Особенно за критериями страны, где происходит действие. Жила в центре города в доме, где квартиры более дороги, чем в Амстердаме. Работала в учреждении с замысловатым названием. Там хотя и не платили месяцами, однако сотрудников иногда приглашали в Европу. Неля уже дважды была на конференциях по вхождению Восточной Европы к Европе правдивой. Вот только из мужем не посчастливилось». Что и побуждало интеллигентную и образованную Нелю написать брачное объявление и направиться на неделю в Данию — к по-своему милому, но абсолютно прямолинейного в по-своему не прагматичной прагматичности Юрена.

Вторая часть книги объединяет преимущественно более давние новеллы, еще из советской жизни. («Два билета к опере» — опять-таки исключение, а «Дать» с вечной проблемой семейной устойчивости и вне семейной любви — текст скорее вневременный). Для тех, кому «за сорок», эти новеллы будут звучать с определенными ностальгическими нотками (где теперь пейзажи киевской Щекавицы, куда героиня «Поцелуя в ягодицу» ходила ночью с художником Сюченком?); для тех, кому «до тридцати» — будут давать и интересный ракурс прошлых уже суток, где существовали не только плакаты «Слава КПСС».

Новеллы Евгении Кононенко редко когда имеют однозначную развязку: зло преодолено, герои счастливы. Заключительное предложение Special woman — «Вокруг гул и шуршали вечные и невечные вопросы, на которые не существовало конкретных ответов», — подходило бы и до многих других рассказов писательницы. Что, в конечном итоге, делает их в то же время и изысканными текстами для самых требовательных литературных гурманов, и потенциальным массовым чтивом для метро и маршруток. Когда, конечно, люд в этих метро и маршрутках приучится читать украинским языком. И когда он будет получать из телевидения, радио и газет значительно больше информации о хороших украинских книжках.

Максим СТРИХА

***

Количество автомобилей все время увеличивается, их оставляют "жить" на улице, от этого автомобили чаще изнашиваются и требуют ремонта, ремонт Тойота вначале нуждается в диагностических процедурах, чтобы узнать причину поломки и объем работ которые нужно произвести, а от этого соответственно выставить цену.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)