Новости культуры и искусства

Галина Ткачук любит писать для детей и о детях

Рубрика: Литература
Метки: | |
Вторник, 9 апреля 2013 г.
Просмотров: 1225

Галина Ткачук

Молодой автор поэзии и прозы Галина Ткачук постоянно излучает позитив. Ее рассказы разглаживают углы, делают из острого круглое.

Писательница рассказала "ВЗ", что писать о детях и для детей - часто не связанные одна из другой вещи. Особенно, когда в душе ты - уже давно не ребенок.

Галина Ткачук: «Никто не помнит, что Кирилл Кожумяка был киевским ремесленником»

- Галина, первое, что делаю в начале общения с тобой, - провожу параллели между писательницей детской и взрослой. После выхода "наилучших времен" именно время спросить у тебя самой - а Галя, она какая?

- Хочу, чтобы то, то что у меня лежит на душе, другим было бы так же ценным, как для меня. Пытаюсь прислушиваться к тому, что во мне ценят, и давать людям то, на что ожидают. Так случилось и с детской литературой. Когда вышла повесть "Славка" - от меня начали ожидать детской литературы. Стоит предпринимать шаг к читателю, это как в разговоре: если хотят с тобой о чем-то поговорить - говорить об этом. Но мне более легко писать что-то взрослое, там себя не сдерживаю.

Галина Ткачук

- А когда ты сама выросла? Помнишь этот переломный момент?

- Когда умер мой дедушка. Отношения с родителями очень сложны. А бабушки и дедушки всегда больше прощали. И мой детский идеальный мир был связан с миром бабушки и дедушки. Когда умер дедушка - этот мир исчез. Тогда мне было 12 лет. Все изменилось - идиллический мир стал более проблемным. В «лучших временах» идет речь как раз об этом.

- Ты переделываешь сказки по-своему. Откуда это желание - изменить детские идиомы?

- Архетипные и мифологические образы тем хорошие, что в историях с ними можно узнать разные жизненные ситуации. Они универсальны. Чем более оно абстрактно, тем интереснее. Может, это паразитирование на тех образах, но я не люблю чего-то однозначного. Люблю, чтобы было определено, что писатель хотел сказать, к какому ощущению привести. А для эффекта многозначности традиционные образы наиболее удобные.

- Если говорить о стилистике - тебе свойственная повторение. А в жизни свойственно «наступать на старые грабли»?

- Повторы есть везде - в заказах, песнях. Почему сакральные тексты были рифмованные? Это лучше запоминается. Если воспринимать жизнь, как произведение искусства, - оно имеет определенную целостность, а значит, должны иметь и повторы. Как припев в песне или вариации в музыкальном произведении. Порою говорят, что писатели пишут одну и ту же книгу всю жизнь. Это хорошие повторы, они продолжают тебя.

- Ты задеваешь тему крови в «Славке», тему смерти в «наилучших временах», но в твоей интерпретации они - благие, щадящие. Бережешь своих читателей?

- У каждого человека есть вещи, которые его травмируют. Письменное общение между людьми заключается в том, чтобы посмотреть на эти вещи иначе, помочь их пережить. Я пытаюсь писать, показывать, что к этим серьезным вещам можно относиться легче. Существуют ситуации, из которых нет выхода. Человек идет вокруг бездны, не может избавиться от страха. Потеря близкого человека не лечится. Зациклиться на этой потере опасно. Но можно к этому иначе относиться.

- Ты говоришь, что писать в стол - не для тебя, а украинская литература, в отличие от польской, по большей части андеграунд. Какая сила должна тянуть писателей из-под земли?

- Если будут больше культурные институции - наша культура будет больше на виду. Эта андеграундность - не внутренняя. Украинская культура держится на людях, какие как раз раскрываются и плюют на то, что нет никакой финансовой и институциональной поддержки. В Польше, например, намного больше литературных встреч, они везде. У нас они по большей части как свято, всплески, а там - это ежедневная работа.

- Ты - ранимая? Как воспринимаешь критику?

- Первая моя книга вышла, когда мне было 18 лет, вторая - лет в 20. Я прошла сквозь большое количество критических отзывов о «Славке». Сначала мне казалось, что будто и хвалят не за то, и ссорят не за то. Когда пишешь подростком - кажется, что вложила идею и четко ее сформулировала. Неприятно и странно, когда люди этого не понимают. Потом понятно: вкладывай свое, люди будут читать свое. Вообще это очень иррациональная штука. Все зависит от того, кто критикует. Порой близкий человек скажет что-то нейтральное - и оно зацепит. А появится какая-то статья, и ты подумаешь: ну вот, человек так прочитал. Каждый знает свои слабые и сильные стороны. Если кто-то коснется того, что я считаю в себе слабым, - задевает, а если забрасывает такое, что не считаю правдой, - не волнует. Когда-то критик Юрий Владетельный написал отзыв о «Славке», и тогда мне показалось, что это очень критически. Теперь - что совсем нейтрально, без негативных суждений. Когда человек критикует - у него свое состояние, своя жизненная ситуация. Может, через месяц написала бы иначе.

- «Лучшие времена» - образ Киева. Чувствуешь, что Киев - твой город?

- Да. Но когда полгода жила в Кракове - он был мне намного удобнее. Это было как сон: то, о чем мы мечтаем, в них реализовано. Много литературных кофеен, книжных магазинов, комфорт! Но когда издавала книгу, понятная, насколько большая разница делать это здесь и там. В Кракове недоставало взаимодействия. Мой Киев зависит от людей. Здесь я не являюсь чужим элементом.

- Ты говорила, чтобы написать о городе - надо в нем пожить. А как создается литературный персонаж, списываются образы?

- Есть люди, на которых надо только посмотреть сбоку пять минут, чтобы запомнить и сделать эпизодическим персонажем. Если говорить о главном герое - никогда не писала из кого-то портретные рассказы. Я не люблю нетактичность, а когда рисуешь человека - сложно не влезть ему в душу, не вписать в историю такое, какой она сама себя не видит. Если бы я делала такое - это бы не узнавалось.

- Но когда читаешь «Славку» или «Февраль» - сложно представить, что этих людей не существует в реальной жизни...

- Да, иногда я брала из жизни целые ситуации. Ситуация с «Февралем», когда разносили сообщения о неуплате. В действительности это было с моей подружкой, мама которой работала на почте. Но это было в такой трикстерской стилистике - мы понимали, что разносить эти сообщения - не детское дело, и поэтому «Свирепый» пруд нашей ролью, маской. Мы так себя вели, выдумывали улицу Перерезанных глоток. Выходит, что «Февраль» - реален, но он - не человек, а наша игра, в которую мы игрались при определенных обстоятельствах.

- Относительно высказывания «хочешь огорчить родителей - скажи, что станешь художником или писателем». Близкие люди всегда поддерживали твой выбор?

- У меня мама - психолог, папа - инженер-физик. Они творческого состава и литература для них - ценность. Они не считают, что я потеряла свою жизнь. Только сейчас поняла, что относительно заработков мне никто ничего не говорил - я всегда имела какую-то подработку и справлялась.

- А любовь? Оно дает тебе силы?

- Мой первый муж был поэтом, сейчас мой парень - писатель. Всегда имела поддержку. Я не влюбляюсь в того, кто не понимает. Были пререкания и тогда, и сейчас, но такого, чтобы рассориться и не разговаривать - не было. Это очень соединено - личность и творчество. Если ты не воспринимаешь творчество человека - не можешь в него и влюбиться. Почему двое писателей любят общаться? Для того, чтобы обмозговать все это вместе.

- Что с книгой о Кракове?

- Сейчас на очереди пока детская книга о Киеве «Вечерни магазина улицы Валашской», ее уже иллюстрируют. Об этом городе надо писать, потому что лучше всего в нем, - незаметное, без языка может исчезнуть. Относительно краковской книги, которую написала два года тому, - сейчас я не очень в ней. Идея заключалась в том, чтобы объяснить украинским детям культуру, мифологию Кракова. Мне забрасывали, что я льщу из-за того, что имею польскую стипендию. Но мы не можем писать только о том, что есть у нас. В том и заключается расширение мировоззрения, ощущения других культурных символов. Когда идешь по краковской главной площади - сколько в них книг и о литературных путешествиях Краковом, его мифологию, тайны, сказки, книги, посвященные отдельным персонажам. А самый распространенный сувенир из Кракова - маленький дракончик, Смок Вавелский. И я подумала: почему у нас никому не пришло на мысль продавать змея, которого победил Кирилл Кожумяка? Никто не ассоциирует эту сказку с Киевом, не помнит, что Кирилл Кожумяка был киевским ремесленником. Это я до того, насколько там переосмыслен, введенный в ежедневную жизнь сказочное, мифическое измерение города. Надеюсь, тоже к этому когда-то придем.

Справка

Галина Ткачук родилась в 1985 г. в Хмельницком. Автор поэтических сборников «Белое благо», «Я и другие красавицы/Ja i inne pieknosci», прозаическая «Славка» (повести и рассказы). Книга для детей «Окно к собаке» получила премию «Золотой аист». Недавно увидел свет сборник новелл «наилучшие времена». Стипендиатка министра культуры и национального наследства Республики Польша «GAUDE POLONIA». Живет и работает в Киеве.

***

Книга всегда считалась одним из лучших подарков. Подарить книгу можно как близкому другу, так и большому начальнику, уникальные экземпляры облаченные в драгоценные камни не оставят равнодушным даже самого заядлого скептика. Посмотреть эксклюзивные книги можно на сайте streetofbooks.ru, тут же можно выбрать подарочное издание любой понравившейся книги. На выбор представлены и эксклюзивные библии в коже, и православные книги для верующих людей, также подарочные книги по искусству, истории, эксклюзивные подарочные издания, собрание сочинений, и, конечно же, классика, так что праздник книги и знаний имениннику обеспечен.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)