Новости культуры и искусства

Гуцулки навсегда

Рубрика: Литература -> История
Метки: | |
Среда, 22 декабря 2010 г.
Просмотров: 1479

Горы я люблю давно и искренне. Лет так из 15 потому, когда наша семья едва лишь приобрела автомобиль и папа еще был при хорошем здоровье, мы объездили вдоль и поперек всю Гуцульщину и Закарпатье. С тех пор я ежегодно пытаюсь бывать в Карпатах.

Однако Буковина до сих пор оставалась мной не исследованной. Поэтому когда друзья предложили поездку в Черновицкую область к своим родственникам-гуцулам, я с радостью согласилась. Правда, была на то еще одна весомая причина. Как раз несколько дней тому назад я вернулась из Польши, из курсов изучения польского языка. Когда эйфория от встречи с родным краем минула, я с ужасом обнаружила, что почти забыла украинскую. С этим безобразием нужно было что-то немедленно делать, а что может быть лучший за языковой ликбез в горах, в самом сердце Буковины — колыбели классиков литературы и эстрадной песни!..

Счастливого пути!

Вводить в курс дел друзе начали меня предварительно. Рассказали, куда именно едем, в каких условиях будем жить и главное, как для женщины, — что не стоит брать с собой в горы. Поэтому любимые шльопки на подборах, юбочки и платья выше коленей, сякую-такую косметику я, повздыхав, оставила дома. Зато — джинсы, теплая кофточка, спортивные брюки, кроссовки, шорты хорошенько так поместились в моей «почти дамской» сумочке. Весело мурлыкав себе под нос любимое Ивасюковое «Я пойду в далекие горы», я вышла из дома с твердыми намерениями, по крайней мере, на две недели записаться в гуцулки.

Приключения начались сразу. Уже и не вспомню, что нас заставило начинать поездку именно из Житомира. Это такой милый город, из которого, впрочем, мы более суток не могли выбраться, потому что ни один черновицкий автобус, который направляется из Киева, в тот вечер на житомирский вокзал почему-то не заехал. За это время солнечная погода плавно перешла в обильный дождь, кое-кого из нашей группы успели покусать местные осы, кто-то начал сомневаться в целесообразности самого путешествия, а наши житомирские приятели мечтали о том мгновении, когда мы, наконец, сядем хоть на какой-то автобус западного направления. Со мной вообще происходили странные вещи. Я категорически не являюсь поклонницей нестандартных ситуаций в жизни, но все это безумие начинало мне ужасно нравиться. Помню, в голове вертелась одна-единственная веселая мысль: «Ну, горы, держитесь! Дайте-ка я только к вам доберусь...»

Горы, вероятно, немного испугались, потому что наконец нам каким-то чудом удалось таки выхватить 4 последних билета на вечерний рейс к Черновцам. Конечно, что при таком безумии на телесообщение о почти чрезвычайной ситуации в западных областях в связи с затяжными ливнями никто и внимания не обратил. А зря.

Черновцы встретили нас дождем и дежурным приключением с билетами на вокзале. Правда, в этот раз мы относительно быстро решили все проблемы и направились дальше — на Путилу. Вблизи этого небольшого буковинского местечка, в селе Дихтинец, на далеком хуторе Миший, в самих верхах, жилы дедушка и бабушка моих друзей. Именно к ним мы и направлялись познавать настоящую гуцульскую жизнь.

Мир в окне

От Черновцов к Дихтинцу ехать хороших три с половиной часа, и для меня это был замечательный случай рассмотреть в окно окружающую местность, потому что смотреть таки есть на что. Вдоль всего пути милуют глаз своей ненавязчивой красотой и нарядностью миниатюрные каплицы в сугубо гуцульскому стиле — с резными или покрытыми бляхою крышами, красочными витражами на окнах и обязательно с приоткрытыми дверцами. А вот на самой вершине скалы, над роскошным водопадом, стоит памятник Шевченко. Красота невероятна! Вот только интересно, как многотонного каменного Тараса затянули на такую высоту? Иногда я даже сожалела, что еду автобусом, потому что лучше странствовать Западной Украиной все же автомобилем. Тогда можно остановиться около каждого объекта, который заинтересовал, разглядеть толком, сфотографировать и, если повезут, услышать какую-то интересную историю от случайных прохожих. А везут, как правило, зачастую. Но даже вот в автобусе, глядя в окно, я в то же время слушаю местную легенду о скале, мимо которой проезжаем, названную в народе «каменной бабой», потому что угадываются в ней черты женского лица. Однако наибольший восторг у меня вызывали чрезвычайные пейзажи затуманенных гор. Очень густой, хоть ножом режь, туман стелется лишь в долинах, а по горам он медленно двигается вертикальными столбцами, и таких ползучих столбцов вокруг — множество. Кажется, что это дым. Горы дымят! Теперь поняло, откуда пошло название кинофильма «Горы дымят» с красавцем Гаврилюком в главной роли.

Посвящение в гуцулки

Дихтинец — чрезвычайно большое горное село, в нем несколько школ и церквей, а это о чем-то и говорит. Дорога на Путилу пролегает через центр, что в долине, отдельные же хутора на десятки километров разбросаны по горам. К нужному нам хутору от центра села подниматься минут сорок. Но они показались мне вечностью! Нужно было видеть эту горную дорогу! Поскольку к нашему приезду здесь неделю подряд шли дожди, земля превратилась в сплошное болото. Ноги по косточки грузли в грязи, скользили по мокрой траве, и уже через несколько минут мы были забрызганные по самые уши. Однако это было еще полбеды. Дальше начался настоящий экстрим — кладки через поток, одна уже другой. Бревно, распыленное пополам, — Господи, это же Армагеддон какой-то, а не кладка! Ноги трясутся и отказываются предпринять хотя бы шаг, а руки судорожно цепляются за ненадежные перила (если они есть!). Некоторыми шедеврами деревянного зодчества я вообще не рисковала идти и направлялась просто по бурной ледяной воде. Нас, запыхавшихся, мокрых и грязных, обгоняли местные хуторяне — бодрые, чистенькие и почти сухие. Кладки они не замечали, перелазы преодолевали одним прыжком — словом, демонстрировали высший пилотаж. «Сколько нужно времени, чтобы научиться так ходить?» — думала я, с трудом переставляя ноги. Можно представить, с какой надеждой мы встречали каждую хату на пути — неужели пришли? — и каждый раз оказывалось, что нужно карабкаться дальше. Какого-то мгновения мне даже пришло на ум, что слово «капец» — гуцульского происхождение. Аж вот на горизонте зеленой крышей замаячил наш домик... Yes! Я пережила этот убийственный подъем. Будем считать, что посвящение в гуцулки состоялось.

В горах

Михаила Филипповича и Марии Ильиничны Труфинов неожиданный приезд дочери с внучкой и ее подругами не поразил — им гости не диковина, старушки привыкли к большим компаниям в своем доме. Дочь Виктория, еще будучи студенткой Черновицкого университета, перевозила сюда всех своих друзей познавать гуцульскую экзотику, теперь опыт матери перенимают ее дочки и везут в горы уже своих коллег и приятелей. Дед Михаил счастливо улыбается в седые усы, целуется со всеми гостями и приглашает к дому. Первое, что в ней поразило, — огромное количество икон в каждой комнате, а на кухне над столом — целый иконостас, что его дед привез аж из Почаивской лавры. Над входными дверями прибито несколько крестиков, освященных на Крещение, — это оберегает дом от плохого. Вообще, все гуцулы — ужасно набожные и боголюбивые, они ревностно посещают церковь, свято придерживаются поста. Во время нашего пребывания в Дихтинце освящали уже третью церковь. Было интересно наблюдать, как вобранные в праздничные вышивки горцы из самых отдаленных углов и хуторов еще вечером спускались ниже в долину к своим родственникам, чтоб на рассвете успеть на торжественную службу. Но вот парадокс! Казалось бы, более верных патриотов, чем западные, нечего и искать, однако все три церкви в Дихтинце — Московского патриархата. Более того, местное население наотрез отказывается признавать Киевский. Дед Михаил, например, мотивирует свою позицию словами: «Мои деды и прадеды крестились в московской церкви, и я буду ходить, пока ноги носят». Такая вот удивительная политика.

Мы любили по вечерам собираться на кухне около теплой гуцульской печи, пить душистый чай из настоящего зела — мяты, тмина — и слушать повествования и размышления о жизнях деда Михаила, которые он непременно заканчивал одной-единственной фразой: «Как живешь с Богом, то Бог с тобой». Кажется, простая и банальная истина, но из уст этого седого мудрого мужчины она звучит поразительно убедительно, и становится стыдно за свою неправедную жизнь до сих пор. Не удивительно, что Мария Ильинична очень уважает своего мужчину, в паре они прожили уже 53 года, вырастив четырех любящих, работящих детей. Невзирая на свой почтенный возраст, Труфини держат немаленькое хозяйство, ведь без него в горах никак. У них две коровы, овцы, поросенка, а еще неизвестно сколько котов и котят, которых они называют по-гуцульски «коты» (с ударением на первый слог) и зовут «миць-миць!»

Жизнь в Карпатах нелегка. Горцы пытаются обеспечить всем необходимым себя сами. В магазин к центру села не находишься, особенно в такое ненастье, как в настоящий момент, потому в них полностью натуральное производство — пекут хлеб, держат пасеки, сушат и консервируют грибы, из долин им доставляют брынзу, вурду, будз (это такие очень вкусные разновидности гуцульского сыра). А еще горцы коптят сало и мясо в своих собственных мини-коптильнях, а затем подвешивают его на деревянных древках под самым потолком в темных каморках, и так оно сохраняется к следующему забою животного. Масло же изготовляют еще дедовским способом — с помощью маслянки. Мы даже приобщились к этому священнодействию! Когда бабка Мария занесла к кухне и поставила перед нами узкую деревянную кадку с пестиком внутри, мы аж захлебнулись от восторга. Сначала вволю фотографироваться с таким раритетом, а затем взялись к делу. В принципе, ничего архисложного — бей себе пестиком в кадке сметану, пока она не собьется в масло. Толки воду в ступе, как говорят. Ясно, что для одного человека то весьма медлительное дело, нас же было трое и мы с таким азартом взбалтывали кадку, что не успели и осмотреться, как масло готово. М-м-м, которым же оно показалось нам вкусным! Сколько себя помню, родители всегда жаловались на мой аппетит, но если бы они видели меня в настоящий момент, думаю, были бы довольны. Набегавшись по горам на целебном воздухе, да еще и под дождем, мы ели при десяти. Из гуцульской кухни попробовали почти все — традиционную кулешу (или мамалыгу), грибы в сметане (вареными, их полностью заливают сметаной, кипятят, а затем едят ложкой, как уху), картофель из букаткою (так гуцулы называют копченые ребрышка). Но больше всего мне смаковали вареники из барабулею и брынзой, их на Западной Украине лепят в форме треугольничка. Свой захват от всего, что ели, видели и делали, мы выражали простыми босяцкими словами «Супер!», «Классно!», «Вау!», поэтому на исходе нашего отдыха в горах бабка Мария уже сама спрашивала: «Ну, как, классный грибной супчик?»

Грибы — главная еда горцев и отдельная страница нашей гуцульской жизни. Каждое утро, выглянув в окно и убедившись, что горы все еще дымят (а это на дождь), мы наряжались в деде резиновые сапоги и галоши и шли собирать грибы. В окружающих лесах неподалеку от дома Труфинов тьма сыроежек (здесь их называют «голубинки») и рижиков. Случаются и бели, но конечно, нужно постараться, чтобы их найти. Горцы же знают грибные места, и проворный гуцул за час-два собирает хорошую сумку лишь правдивых (белых) грибов. Излазив горы на своем хуторе, мы упросили дяди Василия, дедового сына, повести нас на свою толоку, где белых и красноголовов, как нам рассказывали, ну просто завались! И правда — столько грибов сразу в одном месте я никогда в жизни не видела. Стоишь посреди опушки, а вкруг тебя только красные шапочки торчат! От восторга наша девичья компания верещала на все горы и горной долины, а за несколько часов принесенные с собой сумки были заполнены доверху. Конечно, для нас охота на грибы — это еще и возможность просто происходить горами и полюбоваться роскошными пейзажами. Сколько мы намотали километров через две недели, даже не пытались считать, потому что говорят, что в горах мерить километрами стыдно, нужно учиться их не замечать. Ага, здесь не заметишь! Ходить крутыми холмами невероятно трудно, особенно во время дождя. Пока выберешься по мокрой, скользкой траве на вершину, из тебя семь потов взойдет. Зато потом стоишь на вершине, блаженно раскинув руки, и от окружающей красоты аж забивает дух. Так и осталась бы здесь навсегда! Но задерживаться долго на «голых» вершинах гор дед Михаил не рекомендует. Сильный пронзительный ветер пронимает вплоть до костей, и если учесть наши мокрые спины, ноги и все другие, то как минимум воспаление легких нам гарантировано. Поэтому после таких пеших прогулок горами дома мы принуждали себя выпить по стопке гуцульской водки, настоянной на крапиве. О-о-о, пьют горцы красиво и наливают щедро. Я не знаю, как нам удавалось убеждать этот назойливый народ, что мы почти правильные девушки и в принципе не пьем, но современные тосты гуцульской молодежи слушали охотно. Лично мне наиболее пришелся по душе четвертый — за «левую» любовь. Рюмка берется левой рукой и некоторые мужчины даже торжественно встают, а тех, которые отказываются, априори не бывают, так как за такое святое дело грех не выпить (вот чудовища!)

А еще молодежь в горах, кроме «левой» любви, развлекается мобилками. Я понимаю, что это, по-видимому, самая надежная связь с украинским миром, потому что радио здесь зачастую не работает, а телевизор «берет» лишь несколько каналов, из них большинство заграничных (30 км от румынской границы дают о себе знать). Однако, по большому счету, телефон в горах — это, быстрее, «понты», чем необходимость. Горцы держат друг с другом связь старым, как мир, и простым методом — отворил окно, звал «гей!» — и эхо понесло новость соседям.

Спится в горах невероятно сладко. Сначала, правда, чувствовался некоторый внутренний дискомфорт от странной привычки хуторян не запирать на ночь входные двери. Совсем. Как объяснили наши старушки, чужие здесь не ходят, потому что в такую даль не забредут, а свои всех знают, вред не причинят, поскольку для горцев позор односельчан — страшнее всего. Бывало и такое, что какой-то мужчина под хмельком не попадет ночью к своему дому, тихонько забредет в чужую, выспится, а на рассвете так же тихо пойдет домой. Ну и ну! Перспектива провести ночь с каким-то чужим гуцулом в доме, пусть даже мы ночевали на верхнем этаже, меня абсолютно не привлекала. И потом, незапертые двери — это еще риск встретить где-то в своих подушках ползающую карпатскую «беду». Я к безумию боюсь змей, именно поэтому они и лезут мне между глаза. Бабка Мария мягко меня успокаивает и показывает около крыльца небольшое растение, название которой и сама не помнит. За гуцульским поверьем, если во дворе растет этот удивительный кустик, никакой гадюшник у него не заползет. Все равно первые несколько дней мы тайком от деда и бабки тщательным образом следили за тем, чтобы входные двери были хотя бы прикрыты.

...А на шестой день началась «ломка». За шоколадом. Причем коллективная, во всех трех сразу. Мы готовы были полжизни отдать за маленький, очень маленький, крошечный сладкий кусочек... Ну хоть понюхать, хоть посмотреть, как кто-то ест!... Но просто в настоящий момент, немедленно! На следующий день после энного количества плиток на душе существенно стало легче, и мы даже решили, что жить в горах, в принципе, можно. Чтобы только централизовано доставляли шоколад.

Все счастливые

Длились последние дни нашего пребывания в горах. Дождь не прекращался. По этому поводу среди многочисленных родственников наших газдов начались неприличные шутки типа «И кто это из вас такой счастливый?» Теперь уже можно сознаться — я. «По-видимому, девки, это любовь». Взаимная. Сколько себя помню, все примечательные события в моей жизни сопровождает дождь. Когда на улице дождит, я знаю — у меня все будет о'кей. Постепенно мы научились ходить горами, не падая и не съезжая вниз, понимать гуцульский говор, умываться из кружечки, различать шум горного потока и дождю, гонять узенькими кладками, не ввиду их ненадежности, и нам было абсолютно безразлично — замкнутые двери хаты на ночь, или нет. А главное — отдохнули мозгами от надоедливой, вездесущей цивилизации, иногда ловили себя на том, что даже не знаем, какое число и день недели в мире.

Перед нашим отъездом бабка Мария торжественно вручила нам гуцульские сорочки и плахты, и мы полдня в последний раз гоняли горами, фотографируясь в понравившихся местах. Однако вещь вовсе не в костюмах, правда? Теперь я знаю, что гуцулками не только рождаются. При большом желании ими становятся через две недели пребывания в горах, среди дикой карпатской экзотики.

Наталья САМОЙЛЕНКО.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)