Новости культуры и искусства

И что же у них вместо крови?

Рубрика: Литература
Метки: |
Четверг, 17 марта 2011 г.
Просмотров: 1183

Лучшей книжки, которая бы настолько удачно передавала атмосферу неформальной среды, в Украине еще не написали

Светлана Поваляева, автор книжки «Вместо крови», которую в конце прошлого года выдала львовская «Кальвария», худенькая девушка с едва заметными морщинами опыта в уголках глаз, эмоционально комментирует мой вопрос, в котором я пытаюсь узнать, зачем люди шли от так называемой «гражданской» жизни, что искали в неформальстве, почему взвешивались пробовать наркотики? «Би...во все это, а не поиск своей сути», — говорит она, добавляя, что так называемые «дети цветов» инерционны, ленивы и часто ужасно депрессивные. Те, для кого неформальство не было юношеским максимализмом, кто жил в соответствии с неписаным статусом Системы, кто нырнул в это и добрался до дна, в настоящий момент выглядят не лучше, чем те же бомжи, свободой которых они когда-то наивно увлекались, а обычаи презирали...

http://portal-o-medicine.ru

Книжка Поваляевой влечет ощущение такое же, как и надрывно тонкий эпизод из глючного фильма «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» — это когда один из героев-наркоманов вспоминает легендарные 60-ые и говорит приблизительно такое: «Тогда казалось, что достаточно провозгласить своим принципом свободу и пацифизм, раздеваться перед спрутенилою (слово Поваляевой) полицией, рисовать на щеках цветы, танцевать и кричать на митингах, рисовать все, что придет в голову, петь о все в мире, и жизнь избавится людоедских обязанностей, наполнится радостью и не будет этого умирающего однообразия...» Но странная вещь, счастье не пришло; все, что они получили, — это все то же однообразие, но с другим оттенком: не дом—семья—робота—хобби, а вмазка—подвисание—поиск дозы... и тому подобное. Наилучшие из них умерли первыми, кое-кому удалось «спрыгнуть» из всего этого и вернуться в «гражданский» мир, кое-кто писал действительно неплохие картины, песни ли, рассказ ли, но в коммерческом мире им трудно было пробиться, да и не ради славы или денег они заглядывали у себя... Хотя ради чего же?

Открытая львовской тусовкой журнала «Четверг» Поваляева пишет о Киеве. Тот, какой он был в начале 90-х, когда Крещатик еще не стал пешеходным на выходные, когда на Площади не было «бетмена», «бабы на фаллосе» и «всяческих теплиц», когда на БЖ собирались хипе покурить травы, прогулять пары, выпить портвейну, в «трубе» тусовались «пионеры» (ничего общего с юными ленинцами), а на «Зеленке» — сатанисты и панки. Вы узнаете о старых двориках и подворотных, покинутых домах «Мертвого города», Замковую и Щекавицю, общежития и поезда метро. Это тайны города и одновременно его фантом, потому что где в настоящий момент концерты Сквозняка на Андреевском, где дешевые кофейни, в которые можно было просто зайти погреться? Теперь в Киеве иностранные гости гуляют просторными аллеями подземного супермаркета, где летом работает кондиционер, а зимой тепло, где нельзя курить, разве в заоблачно дорогущей кофейне, в которой кофе стоит 20 гривен. Постсовкове город старых интеллигентов становится постепенно городом молодых нуворишей. Первое, где было место для мальчиков и девочек, которые игрались в свободу, подлинность, которые искали любовь, а находили секс, выдается мне более живым и более симпатичным.

Да, наркоманы — они ужасны, лучше держаться от них подальше, если не очень нравятся психо- эксперименты, если не привык жить, не считая не только часы, но и дней, недель, а иногда и месяцев. Понятно, что при этом — ни одной карьеры (исключение составляет разве золотая молодежь, представители которой имеют слишком много денег, чтобы покупать и пробовать еще и такую дорогую гадость); а интимные отношения (я о душевном) становятся... кому не к этому, у кого нет ни одного собственного пространства, а потому и ни одного интима, а у главного героя этого роману все будто есть, все будто можно и возможно, но Она то не соглашается разделить его наркоманско-сумасшедшая жизнь (в буквальном смысле этого слова, есть здесь, кстати, и интересные очерки о киевской «дуре»), или уже с другим, или он выпал из «дискурса» на... два года, или она поехала куда-то автостопом.

Невзирая на то, что лирики, романтики, сантиментов, метафор в книжке на удивление мало, зато много «телег» о разных странных вещах и необычных ситуациях, полно ненормативной лексике и почти всплош сленге, есть яркий к декадансу натурализм, описания алкогольных, постнаркотичных, якобы любовных сцен и состояний, это книга также о болезненно тонкое, потерянная из-за такой жизни (или, возможно, именно благодаря такой жизни?) любовь. Написанная книжка от имени мужчины, которые вообще не слишком склонны к эпитетам и ласковым словцам, особенно такие, как этот, особенно с такой жизнью... Но с того, как болит под лопаткой, как хочется и себе куда-то так же поехать без денег, без знакомых, но из ним/нею, с того, как задевает достаточно грубоватый перечень мест, где они занимались любовью, из навязчивых видений Дреда (это главный лирический герой) относительно Джаннис (это уже она), ты понимаешь, что это — о настоящем.

Но — не вышло, не срослось: затеряны дети затерянного поколения, и грустно от того, и так хочется, чтобы хотя бы у кого-то вышло то, о чем мечталось, по-видимому, не одному поколению еще к 60-ым и к 20-ым прошлого века. Чтобы ярко, всегда весело и красиво, ни без каких претензий и обязательств, без порнухи и грязи, без принуждения и измен, без понимания, которое будет дальше, но по-максимуму, чтобы верила, но ничего не спрашивала, не требовала, не напрягала своими внутренними или внешними проблемами, чтобы и на санях покататься, и не возить их... А так выходит только сверху, и то ненадолго.

Даже Издрык в переднем слове с удивлением отметил, что это — невзирая ни на что — история о любви. Настоящую. Но неосуществленную, потому что... А, чего бы то, действительно?..

Вспомнилось, что в книге «Любить живых», написанной Максом Умным и Андреем Кокотюхой, рассказывается о характерном эпизоде: один почтенный диаспорянин, увидев в стихотворениях Сергея Желанная «непричесанную» лексику, специально нашел в словаре слово «поллюции», сделал ксерокопию, подчеркнул красным карандашом и «просветил» Желанная, предлагая задуматься, стоит ли в украинской поэзии использовать такие слова.

Поваляеву этот мужчина точно не читал (бы). И не стоит тем это делать, кому «не пойдет» книжка. В конечном итоге она не для членов СПУ (за редким исключением), не для «гопников» (потому что слишком сложная фразеология и сюжет как-то размытый, и рассказ перепрыгивает часто из одного на другое). Это также не «пугала» и не «заманивание» в сети ни субкультуры, ни наркожизни. Быстрее, для тех, кому нестерпимо интересная жизнь во всех его проявлениях, кто умеет сопереживать и имеет фантазию, кто был среди них, хотел ли прийти, вовремя ли остановился, ли... Для маргиналов, словом.

А вместо крови в них «белое», разломанные иллюзии, потерянная любовь, осознание, что «прежних наркоманов не бывает», воспоминания и множество имен-поганял, за которыми отдельные истории...

Анастасия БОГУСЛАВСКАЯ

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)