Новости культуры и искусства

Интерьвью с писателем Василием Шкляром

Рубрика: Литература
Метки: | |
Вторник, 2 августа 2011 г.
Просмотров: 1168

Почему в Указе Виктора Януковича о присуждении Шевченковской премии нет фамилии Василия Шкляра, которой Шевченковский комитет присудил премию в отрасли литературы за роман «Черный ворон» («Залишенець»), Виктор Янукович промолчал. Это ли реакция на открытое письмо писателя, в котором он просит Януковича отсрочить вручение ему премии, пока во власти есть Дмитрий Табачник, известный своими украинофобскими высказываниями?

Решил ли Виктор Янукович проигнорировать решение Шевченковского комитета (какой он сам назначил) и не давать Василию Шкляру премию (напомним, 25 февраля директор издательства «Фолио» Александр Красовицький обвинил роман «Черный ворон» в ксенофобии)? В конечном итоге, спрашивать Виктора Януковича о причине его решения нет смысла, ведь дождаться адекватного ответа достаточно.

Заместитель главы Администрации Президента Анна Герман, отвечая на вопрос журналистов, есть ли шанс у Василия Шкляра получить Шевченковскую премию, сказала: «Конечно. Он же не отказался, он попросил отложить и в Указе это предусмотреть:, чтобы сейчас не было его фамилии в Указе, а было оно тогда, когда придет на то время».

В разговоре с Василием Шклярем - об отставке Дмитрия Табачника, повстанческой армии на востоке Украины и экранизации «Черного ворона».

— Как бы Вы сформулировали миссию своего романа, его важность, учитывая все события, которые состоялись недавно?

— Я не думал о миссии романа. Я написал книгу об очень важном периоде в нашей истории, наиболее умалчиваемом, наиболее интересном для меня. Я от самого начала говорил, что это будет книга моей жизни. Мне очень приятно, что реальность превзошла мои надежды. Книгу прочитало немало людей, она имела успех даже к этому шуму и не требовала особенного пиара. Ее очень хорошо продавали и на западе, и на востоке: скажем, украинский книжный магазин в Одессе платил аренду лишь благодаря продаже «Черного ворона».

— Один из важных аспектов «Черного ворона» — то, что Вы показываете, что повстанческое движение было не только в Западной Украине, на большой Украине тоже была освободительная борьба.

— У нас сложился такой стереотип, что повстанческая борьба — галицкий феномен, что это УПА. А в действительности то тогда, то тогда эта борьба длилась на всех поприщах Украины. И в 20-х годах XX ст., даже тогда, когда уже везде была диктатура чужестранцев, установилась советская власть, дальше длительная борьба в лесах. Украинская повстанческая армия была на востоке. Армия УНР уже в 1919 году потерпела поражение, Петлюра даже снял из воинов присягу. Сказал: расходитесь, кто куда хочет. Тогда наши казаки армии УНР сказали: нет, мы продолжим борьбу уже как партизаны, пойдем в заполье врага. Так началась история Украинской повстанческой армии на востоке. Потом эта армия прошла очень героический путь. Был второй зимний поход под руководством генерала Табаковода. Эта армия испытала крах осенью в 1921 году. Уже не было надежды на освобождение, но повстанческая борьба длилась, как и на западе, это звенья одной борьбы, начиная с Крут. Россия пошла на Украину (после провозглашения УНР) войной, это была украинско-русская война, которую историки до сих пор называют гражданской войной. Наши враги в нынешней Украине более-менее сдержанно относятся лишь к Крутам, мол, там были дети, юноши. Но если проследить судьбу тех, кто уцелел, то увидим, что Аверкий Гончаренко, который был под Крутами, оказался не в Советской армии, а в дивизии «Галичина». И повстанческое движение УПА в Западной Украине продолжило традицию борьбы на востоке Украины, вояки УПА воспитывались на опыте повстанческой борьбы на востоке. И этого никто не скрывал. Огромное значение малая книга Юрия Горлиса-Горського «Холодный Яр», которая вышла во Львове 1934 года. Мирослав Симчич, сотенный УПА, который до сих пор живет в Коломые, тоже об этом говорил, что они и псевдо брали те, которые были на востоке, и использовали партизанскую тактику борьбы. Не знаю, почему такой большой неожиданностью, даже открытием стал мой роман, в частности для многих интеллигентов, интеллектуалов, которые говорят, : мы не слышали, мы не знали такого! Конечно, они не знали, потому что эту страницу замалчивали, даже уничтожали чекистов, которые пытались похвастаться своими подвигами и вспоминали страницы холодноярского повстанчества. Мне очень приятно, я достиг своей цели. То, что хотел показать людям, к ним дошло. Роман производит более глубокое впечатление на многих читателей, на широкие слои. И именно это так обеспокоило украинофобов. Потому что они всегда поднимают свои голоса, когда появляется какое-то яркое явление, глубоко национальное.

— За Вашими ощущениями, директор издательства «Фолио» Александр Красовицкий (какой выдает произведения Дмитрия Табачника), обвиняя Вас в ксенофобии, действовал от имени власти или это его личная инициатива?

— Думаю, его натравили на меня, оказали ему медвежью услугу. Считаю, что он стал рупором в чьих-то руках. Он — издатель и выявил свою литературную непрофессиональность. Не знаю, возможно, современным издателям и не обязательно понимать в литературе, он же бизнесмен. Но он городил просто глупости о ксенофобии, что вот, мол, слова «жид», «москаль» можно употреблять в языке персонажей, но не в авторском языке. В первую очередь хочу сказать, что не намереваюсь оправдываться ни перед кем, но каждый увидит, что речь идет от атамана, а во-вторых, даже авторский язык называют не личной прямой речью, есть такой срок, когда автор свои слова вкрапливает в поток сознания героя. Это уже литературные тонкости. А без архаизмов, без тогдашних понятий невозможно создать исторический роман, передать колорит эпохи, ее запахи. Иначе было бы искусственно. Один из моих оппонентов в программе Дмитрия Кисельова «Большая политика» сказал, что теперь из произведений Марка Твена выбрасывают слова «нигер». То это мужчина очень вульгарно понимает, никто не выбрасывает, разве что делают адаптацию классических текстов для маленьких деток, так же, как адаптируют Библию для деток или для лесбиянок, других меньшинств ли. А в классических изданиях изменять слова в текстах Марка Твена — то же, что срывать кресты из церквей, которые делали нелюди недавнего времени. Эти люди знают, что не правы в своих подходах, но им надо было поднять этот шум, как они всегда делают. Как только что-то украинское переходит за пределы Поплавського или Сердючки, украинофобы начинают выть.

— Возможно, власть пожалела о том, что проворонила, не проконтролировала присуждения Вам Шевченковской премии, и потому накануне подписания Указа Президента подняли этот шум.

— Как они могут жалеть или не жалеть? Есть Шевченковский комитет, в который входят выдающиеся художники. Шевченковский комитет возглавляет большой поэт и порядочный человек Борис Олийник, который создал нормальную атмосферу, без всяких интриг позволил людям голосовать по совести. Из 23 участников (не было Богдана Ступки и Вадима Писарева) 17 голосов набрал «Черный ворон», 6 лиц за него не проголосовали, а комитет назначал Президент Янукович. Никогда в истории не было такого, за все годы независимости и в предыдущие времена, чтобы президент или когда-то первый секретарь ЦК не подписал решения комитета. Такого не бывает. Подпись президента — формальная вещь. А то, что они начали эти крики, то это не только на меня. То же было, может, не так громко, из Маричкою Матиос, которую обвиняли в порнографии. Меня тоже обвиняли и в порнографии, и в ксенофобии.

— По вашему мнению, если освободят Табачника, Янукович подпишет Указ о предоставлении Вам премии?

— Думаю, что когда Табачник пойдет, будет выполнено мое требование, то Янукович подпишет, он же — Президент Украины, он не может презреть комитет, какой он утвердил. Тем более, что сейчас собрались фактически все сущие в Украине лауреаты Шевченковской премии, в первую очередь, писатели, а также художники, артисты, театральные деятели, композиторы, и они готовы со мной идти на очень решительные шаги. Мы теперь не ограничимся заявлениями, как когда-то обращались к власти: требуем освободить такого-то. Эти протесты тонут на уровне «Литературной Украины», на них нет ни одной реакции. Поэтому должны решительно спросить власть другими методами: или на нас учитывают, или нет, нужны ли мы здесь, будут ли нам и дальше плевать в лицо, а мы будем терпеть? Я увидел, что наступили времена разочарования, перестали протестовать и студенты. Во всех опустились руки, потому я, чтобы расшевелить это безразличие, решился на этот непростой для меня шаг.

— Не считаете ли целесообразным Вы осуществлять борьбу и с Януковичем, а не только с Табачником?

— Я что, титан, чтобы бороться еще и с Президентом? Я же четко сказал свои требования.

— Как относитесь к инициативе собрать для Вас средства, аналогичные к сумме Шевченковской премии (250 тыс. грн), если бы, по словам Юрия Андруховича, таким способом что-то доказать власти?

— Это добрая идея. Я очень уважаю идею Юрка Андруховича. Мне было очень приятно услышать об этом из уст такого авторитетного писателя. Я еще раз понял, что я не сам, что за мной — много людей. Я говорил о лауреатах Шевченковской премии, но, кроме них, есть не менее авторитетные писатели, такие, как Андрухович, а также Герои Украины. Я очень им благодарный за солидарность в этот час. Единственный нюанс — еще раз говорю, не хотел бы, чтобы собрали деньги мне: на, мол, ты сделал гражданский поступок, мы тебе за это компенсируем. Но буду очень благодарен, если действительно соберут какие-то средства — направлю их на экранизацию романа «Черный ворон».

— Относительно экранизации. Ежи Гофман достаточно серьезно отнесся к идее снять фильм за романом «Черный ворон», и как режиссер он Вас интересует?

— Ежи Гофман — интересный режиссер, он — художник с мировым именем. Украинцы хорошо восприняли его фильм «Огнем и мечом», где он даже сгладил острые углы романа Генрика Сенкевича. Антиукраинских мотивов там фактически не осталось, много сделано на украинском мелосе, фольклоре. Когда-то Гофман должен был снимать фильм о Тарасе Бульбу, ему группа «Индустриальный Союз Донбасса» пообещала большие деньги. Гофман хотел снимать «Тараса Бульбу» за моим переводом первого варианта этой повести, которую потом исказил сам Гоголь под давлением русских критиков. В первом варианте не было тех возгласов о «русской земле», и Тарас Бульба в конце не кричит, что «не будет в мире силы, которая бы не покорилась русскому царю». То есть нет деградации художника к русскому самодержавию. Но потом наши бизнесмены побили горшки с поляками, проект сорвался. И, как вы знаете, фильм снял Владимир Бортко.

Сначала я хотел, чтобы ленту за романом «Черный ворон» делали только украинцы. Но когда мы провели творческий конкурс, увидели, что нет режиссера, который бы воспламенился этой темой. Мне и доныне приносят диски с лентами, но это документальные фильмы или короткометражные, за которыми трудно определить стилистику большого полнометражного фильма, который претендует на статус блокбастера. Поэтому я опять решил обратиться к Гофмана. Встречался с польскими писателями в Киеве, которые хорошо его знают. Они перезвонили и сказали, что Гофман очень заинтересовался этой тематикой. Она ему близкая, потому что он недавно снял фильм о русско-польских взаимоотношениях 20-30-х годов. Сказал, чтобы послать ему синопсис (сжатый сюжет книги).

— Как продвигается сбор средств на экранизацию, не заявил ли о своем желании кто-то из больших меценатов?

— Есть много намеков о готовности предоставить средства. Думаю, деньги пойдут. Просто люди сейчас в состоянии неопределенности, как и я. Нужно, чтобы была творческая группа, автор сценария, главный режиссер. Деньги будут давать под конкретное имя, под авторитет. Поэтому когда мы определимся окончательно с режиссером (я не говорю, что этот вопрос уже решен), будем проводить серьезные акции, вплоть до аукционов и, думаю, под серьезный проект пойдут главные средства.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)