Новости культуры и искусства

Интервью с заслуженной артисткой Украины Любовью Боровской

Рубрика: Театр
Метки:
Пятница, 21 октября 2011 г.
Просмотров: 2086

артистка Украины Любовь Боровская

«Самое сложное в театре — уметь молчать. Любовь Боровская этим даром владеет безукоризненно. Она умеет молчать на сцене и на нее интересно смотреть. Это очень глубокая, мыслящая и интеллектуальная актриса», — такими вступительными словами Федор Стригун, художественный руководитель театра имени М. Заньковецкой, открыл театральный вечер. А потом публике был представлен спектакль «Женитьба» Николая Гоголя в постановке Аллы Бабенко, в которой заслуженная артистка Украины Любовь Боровская (Агафия Тихоновна) исполнила главную роль. Этим бенефисным представлением актриса официально отметила свой юбилей.

— Журналисты иногда делятся между собой, что не могут избавиться от боязни первого вопроса во время интервью с людьми, с которыми незнакомы. Что чувствуете вы в первые минуты на сцене?

— Я тоже волнуюсь. Всегда! Когда актер перестает волноваться, то перестает быть актером. Другое дело, спектакли, в которых задействованы длительное время, поэтому там это волнение несколько утоляется. Но в действительности оно должно существовать всегда. Ведь сколько бы ты не выходил на сцену в одном и том же представлении — зритель в зале другой, настроение у тебя другое, состояние твоего здоровья — моральный, физический или психологический настрой — другой. Конечно, бывает по-разному. Иногда тебя колотит перед премьерой так, что о-го-го! А входишь в свет рампы, и волнение тебя уже не тревожит. А порою оно проходит только тогда, когда чувствуешь, что взял «правильную» ноту. Но без волнения никак.

артистка Украины Любовь Боровская

— С этим волнением можно бороться или это труд, обреченный на неудачу?

— Эта борьба — напрасна. Ведь есть немало ситуаций, которые не зависят конкретно от тебя. Поэтому просто надо учиться анализировать и действовать в тех обстоятельствах, которые складываются. Думаю, много зависит также от меры твоей готовности, то есть от того, которое было сделано к моменту, когда вышел на сцену. Иногда есть роли, которые вроде бы уже проработаны, представление уже одобрено и обсуждено, а для тебя еще есть какая-то неуверенность, неопределенные моменты. Да и даже если все сделано безукоризненно, одинаково будешь волноваться, потому что каждый раз, выходя на сцену, переживаешь особенные импульсы. И вот когда ты проскакиваешь те «бермудские треугольники» или моменты турбулентности, вдруг понимаешь и чувствуешь, что именно в этот момент следует сделать, — и только затем все становится на свои места.

— Говорят, что роли влияют на актеров, которые выполняют их. Как ваше внутреннее «я» реагирует на такие влияния?

— Конечно, влияние есть, но несколько другое, чем люди его понимают. Роли влияют на нас, но и мы на них также, потому что, воплощая тех или других персонажей, добавляем что-то из собственного опыта. То есть, профессия актера — лучшее, что только может быть, поскольку получаешь возможность прожить разные судьбы — от королевы до проститутки, от переизбытка правильной личности до авантюристки. Единственное, что не понимаю и полностью не воспринимаю, это когда начинают путать профессию и характер. Конечно, когда работаешь над образом, в котором очень много негатива, то он начинает влиять на твое поведение. Иногда близкие обращают внимание на то (особенно во время работы над ролью), что говоришь словами своего героя, и реагируешь так, как никогда бы этого не сделала, будучи просто женой или мамой. То есть какие-то эмоциональные моменты могут случаться. Но, чтобы в реальной жизни копировать своего персонажа, то, простите, такому человеку нужные специалисты, однако уже другой специализации.

— К какому материалу на сцене тяготеете? Какие образы по своей сути вам более близкие?

— К хорошему материалу, неоднозначному. Не люблю однозначность. Потому что в самой драматической роли можно найти моменты юмора, иронии, как и в самой смешной комедии — драматические моменты. Я с удовольствием буду играть в спектакле любого жанра — только, чтобы не было плаката. В действительности в жизни не бывает черного и белого. В моей жизни так складывалось, что режиссеры видели меня в разных обидах — и комедийных, и трагических, 50 на 50. Мне не особенно важно, что это за роль. Главное, чтобы она была характерная.

— Вы воплощали на сцене разные характеры героинь — от добродушной панночки к падшей женщине. Удалось ли всех их понять, принять? Является ли важным условие игры — «принять героя»?

— Пока не станешь адвокатом своего персонажа, не оправдаешь его для себя, не побываешь (пусть в собственных мнениях) в его коже — роль не удастся. Потому что каждую падшую женщину, зануду, дуру или кого-либо другого можно оправдать. Так же роль для себя должен оправдать. И только тогда выходить на сцену. То есть опять говорим о черном и белом. Да, есть клише, общеопределенные вещи. Однако мне за опытом более близкое сомнение. В действительности никто не знает, где его предел — терпение, болевого порога и тому подобное, и как он будет вести себя, когда пересечет этот предел. Поэтому не надо судить и несудимы будете

— Выпадало ли вам вести себя так, что вы от себя не ожидали?

— Бывало, ведь я — обычный человек. А еще я ужасно эмоциональная, взрывная и в пограничном состоянии могу наделать глупостей. Иногда даже самой страшно от того, как меня несет. Имела в своей жизни два момента, когда действительно испугалась за то, что могла бы сделать. Единственное хорошо — очень быстро отхожу. Подошли ко мне, улыбнулись, и я уже все забыла. Почти забыла.

—Как вы считаете, достаточно ли внимания режиссеров, прессы вы получили за свою творческую жизнь?

— Актеру всегда мало. Ему всегда кажется, что он значительно более талантлив, чем его ценят. Но. Иногда, когда открываю свой «послужной» список, то думаю, что является действительно благополучной актрисой. И тогда говорю себе: «Боровская, стоп! Кто-то за всю свою жизнь не сыграл и трети того, что ты». И это не учитывая эпизодов и ролей второго плана. Мне посчастливилось сыграть в постановках Шекспира, Ибсена, Чехова, Гоголя, Карпенка-Карого. Поэтому на что мне сетовать?

— Много ли в актерской профессии зависит от удачи?

— Но все от этого зависит! Но когда наступит этот случай, то должен быть готовым. Есть высказывание: когда ты готов — учитель найдется. Когда была молодой актрисой, Алла Бабенко ставила «Лесную песню» и назначила меня на роль водяной Русалки вместе с актрисой, которая уже имела опыт труда в театре. Теперь понимаю, что мое выполнение тогда было не таким добрым, как мне казалось, потому Алла Григорьевна никогда не выпустила бы меня на сцену. Но основная актриса неожиданно потеряла голос. И пришлось играть мне. А представьте, если бы я не была готова? Были и иные похожие случаи. К сожалению, актерская удача очень часто базируется на неудаче твоих коллег — кто-то заболел, не доехал, проспал.

— Насколько важно для актера верить у себя? И есть ли эта вера мерилом актерского успеха?

— Верить у себя очень важно. Вера базируется не только на обстоятельствах или личных задатках. И даже не на благосклонности критиков или прессы, потому что уверенность в себе дают не они, а режиссеры. Ведь актер в действительности зависим от всех: режиссера, художника, концертмейстера. Эта зависимость — самая страшная вещь в актерской профессии. Потому что каждый из тех людей может тебя поднести, возвысить или втоптать в грязь. Не важно, что о тебе скажет критика (хоть их характеристики могут быть крайне неприятными), важно, что о тебе думает режиссер. Когда он тебе верит — это все!

— Чем живет Любовь Боровская поза сценой?

— Семьей. На что-то другое у меня нет времени, мне неинтересные корпоративы или тусовки. Может, возраст уже не тот, а, может, натура. Я родом из обычной рабочей семьи (мама работала на фабрике, папа — на заводе), у меня никогда не было лишних денег, одежды. Я очень-очень поздно все начала — поздно вышла замуж, поздно родила (моя дочка — ученица 10-го класса). Хотя всех, кого хотела в жизни встретить, уже встретила. И тех хороших, светлых, небезразличных людей, на которых на протяжении жизни всегда везло, также. Порою думаю, что могу благодарить этих людей за все, чего достигла. Моя мама рассказывает, что назвала меня Любой специально, чтобы меня все любили.

— Сенека советовал Луцилию остерегаться толпы. От чего бы вы хотели предостеречь свою дочку?

— От потери возможности быть собой. Я ужасно не люблю толпу и стереотипы — вкусы, одежду, поведение. Очень сложно не делать, как все, уметь сказать «нет», когда все говорят «да». Хочу, чтобы моя дочка это умела.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)