Новости культуры и искусства

Ирэн Роздобудько - я терпеть не могу прибедняться

Рубрика: Литература
Метки: | |
Четверг, 2 июня 2011 г.
Просмотров: 1284

Ирэн Роздобудько — имя звучно и наверное многим знакомое. Правда, вряд ли найдутся много людей, которые догадываются обо всех «ипостасях» ее творческой личности. Чем поразила Ирэн в последний раз? Победой на конкурсе «Коронация слова — 2004», которую принес ей роман «Пуговица». О том, как совмещает вышивку бисером, работу в «глянцевом» журнале, поэзию, такого же творческого мужчину — поэта Игоря Римарука, острую и временами ностальгическую прозу Ирэн Роздобудько, поинтересуемся у нее самой...

— Ирэн, сегодня модно быть родом «из Донецка», модно знать об этом, как считалось до сих пор, дикий и далекий край... Вы убегали оттуда?

— Донбасс — довольно странный край, очень специфический. Я прожила там от роду до 24 лет. Что я почувствовала, когда переехала в Киев? Что жила на... воздушному шарику, который соединяется с землей тоненькой ниточкой. Я спустилась по ней и была поражена: оказывается, у нас удивительна, ни с чем не сравнимая украинская поэзия европейского уровня, есть прекрасная и трагическая история, есть герои, пассионарии, есть песни... В настоящее время я горжусь, что мои земляки — Василий Стус, Леонид Талалай, Олекса Тихий, Николай Руденко. Но почему-то я обо всем этом узнала лишь в Киеве... И увлеклась, и молчала, как рыба, целый год, упрямо решив, что в кругу людей, среди которых очутилась, буду разговаривать на том языке, которым они говорят со мной. Помню, как друзья говорили моему мужу почти с завистью: «Какая у тебя молчаливая жена!».

Меня всегда удивляло, что в Донецке существует такое определение, как «донецкая ментальность», «донецкая культура» — совершенно серьезно такие термины употребляет местная пресса. Чувство «землячества» на моей малой родине часто превышает здравый смысл. И хотя мне во время не таких давних событий было досадно за агрессивные проявления этого землячества, от Донбасса я не отрекаюсь. Он научил меня быть сильной, не гнуться и не ломаться, не «гнать порожняк», не быть снобом, а работать и работать.

— Так вот откуда эта поражающая работоспособность? Не так многие украинские писатели могут пощеголять такой значительной творческой наработкой — десятки журнальных рассказов, несколько книжек, не говоря уже о картинах и бисерных иконах вашей работы...

— В настоящий момент все разговоры о моем «творчестве» я считаю безосновательными, хотя и достаточно часто бываю на «прямых эфирах», встречах с читателями и иногда даю разные интервью. Почему? Потому что еще не наступило мое время, ведь пока еще я являюсь автором двух психологических триллеров пятилетней давности и роману «Утренний уборщик», который если время от времени появляется в книжных магазинах, то в количестве двух-трех экземпляров. Следовательно, рассказывать читателям «на пальцах», о чем я пишу, мне неинтересно.

Но, надеюсь, осенью эта ситуация исправится. Более того, если все будет так, как (простите за пафос, но я формулирую для себя именно так) Бог захочет, к Львовскому книжному форуму я буду иметь свой «рекорд Гиннесса»: четыре книги с пятью романами. Надеюсь, это будет выгодно и моим издателям, которых в настоящий момент имею аж трех! Хотя, откровенно говоря, хотелось бы уже «прибиться» к одному, но очень надежного берега и не заниматься тем, чем на западе занимаются литературные агенты. Свой новый — седьмой — роман, которым болею в настоящее время, я уже хочу пристроить в определенные руки. Не считаю, что говорю что-то обидчивое для издателей, я уважаю их всех. Но роман для меня, как и для любого другого автора, является ребенком, и я не хочу, чтобы она очутилась на мусорнике.

— Делаете ли вы себе «пиар»?

— У меня есть три очень невыгодных позиции для того, чтобы мои книжки широко рекламировались. И я составляю себе в этом отчет. Первая: я являюсь редактором популярного «глянца» «Караван историй. Украина», а братья-журналюги, особенно из влиятельной прессы не опустятся к рекламированию «глянцевой дамочки». Вторая: несколько лет на мне висит клеймо «детективницы», и все, что я пишу в настоящее время, автоматически засчитывается к «несерьезному жанру» и становится неинтересным для почитателей другой прозы. Третье: мой муж — президент Ассоциации украинских писателей и известный поэт, потому скептики могут сразу поставить вопрос: «А кто у нас муж?» и иронически пожать плечами.

На преодоление этих стереотипов и пробитие к читателю путем рекламы у меня пойдет больше времени, чем у любой доярки, которая вдруг ударилась в творчество. Так что я не могу заниматься этим. А относительно критики, то это вопроса развития нашей культурной, литературной среды как такого. Спросу на это нашего читателя...

— Вы были русскоязычным человеком. В настоящее время вашими произведениями зачитываются независимо от инструмента общения. Это раздражающий языковой вопрос трудно решать?

— Я хочу, чтобы человек, который возьмет мою книжку, не задумывался, каким языком она написана. Мне вообще кажется, что вопрос языка временами бывает искусственным и раздутым. Если произведение интересно, если он не плоский и отвечает на твои вопросы, чем-то удивляет, обобщает какие-то важны для всех вещи — даже и человек, которому трудно читать по-украински, прочитает его.

Это я испытала на многих людях, которые уговаривали меня писать русской, а затем с удивлением говорили, что «читается легко». И потому — вопрос не в языке. Вопрос — в... моде. В моде на свое, отечественное. В том, чтобы было престижным знать, кроме Коеле, своих авторов, читать их, иметь о них собственное мнение. Даже не важно, хорошую или плохую... Знать СВОЕ — признак интеллигентного человека.

— Я знаю, что вы с детства мечтали стать писательницей. Как вы считаете, писателями становятся или рождаются?

— Да, я уверена, что писателями рождаются. Так же, как рождаются музыкантами, художниками, политиками, парикмахерами, инженерами, торговцами или программистами. И главнее всего — как можно раньше определиться, кто ты есть, для чего ты пришел на эту землю. Тогда все в жизни сложится гармонично, все будет стоять на своих местах. Ведь печаль наблюдать, как некоторые люди, не найдя своего назначения, мучаются на должности, назначенной другому человеку. О психологии творчества существуют много разных мыслей. Я знаю одно: этот «образ жизни» достаточно опасен, он требует одиночества, нападений страшного отчаяния и недовольства, каких-то нестандартных поступков. Говоря словами Пастернака — «гибели всерьез».

И те, кто этого не понимает от самого начала, не составляет себе в этому отчету, мечтают лишь о славе, высоких гонорарах и собственном имени на обложке книжки — не представляют, на какую опасность подвергаются. Слово требует полного служения...

— Вы очень пылки в таких своих убеждениях... Не каждый согласен в настоящее время рисковать...

— Возможно, кое-кто считает, что я слишком «дерзка». Поэтому хочу раскрыть некоторые секреты своей «дерзости». Одна из моих героинь в детективе говорит: «Даже если у тебя в кармане есть лишь три гривни — нужно вести себя так, будто имеешь три миллиона!». И хотя я никогда не идентифицирую себя со своими персонажами, но это — моя позиция. Я терпеть не могу нашу общую привычку прибеднятся — буквально во всем. Возможно, потому я не люблю читать о несчастной жизни современную женщину и сама никогда не буду в этом плане «соцреалисткой». Что визжу планку ты над собой определишь — то выше прыгнешь. Это аксиома. И не обязательно достигать ее, ведь она может быть слишком высокой. Но это не страшно. Главное, что каждый человек имеет право выставить ее над собой. И никто ей это не запретит, кроме нее самой!

— Хочу процитировать то, что о вас сказал Константин Родик, член жюри «Коронации», в газете «День»: «Я очень болел за роман Ирэн Роздобудько «Пуговица», потому что считаю его образцом модерной женской прозы, которая особенно сегодня представлена в мире последней Нобелевской лауреаткой Ельфридой Еленек. Эта ли ваша планка не достигает таких высот?

— Как вы догадались? (Смеется). А точнее, не сама «нобелевка» как факт, а роман, который бы был достоин такого признания. Вызывающе? Да. Но, хотя как странно бы это было, я ужасно благодарная господину Родику, которого считаю «книжным авторитетом», за такую оценку. Ведь это хотя и на уровне фантастики, но изотерически приближает к цели.

Впрочем, невзирая на всю возможную и невозможную критику, главное для меня — читатели. Вот с ними я не могу быть ни дерзкой, ни нахальной — с ними я должен быть честным.

— Вы победили на конкурсе, причем литературном конкурсе, фактически единственном в Украине. Часто придется слышать, что участие в таких конкурсах — непрестижная, мол, там все заранее известно... Вас не задевают такие высказывания?

— Вот что меня всегда удивляет и возмущает. После «Коронации», как всегда, начались разговоры о том, нужен ли такой конкурс, что «жюри — коррумпировано», что такие мероприятия не нужны. Много газет написало об этом с определенной мерой иронии. Что же, это понятно, ведь мы всегда хотим «чтоб у соседа сгоревший дом», вместо того, чтобы построить свою. И гордиться ею. Однако мы всегда готовы падать на «пятую точку» перед всем импортированным. Церемония «Коронации» была на достаточно высоком уровне, ее снимало телевидение, а показали... лишь пятиминутные сюжеты, невзирая на то, что разные конкурсы красоты или журнальных обложек транслируются и спонсоры платят за них огромные деньги. Но благодаря этому конкурсу появилась целая когорта интересных авторов и куча новых книжек, появилось какое-то живое движение, конкуренция, заинтересованность издательств! Конкурс нужно не только продолжать, но и поддерживать.

О победной «Пуговицы» мне трудно говорить. Во-первых, его герои уже живут своей жизнью, которую я прожила вместе с ними. Это история со многими наслоениями. Но главная идея, по-видимому, такова: большое счастье или большая трагедия может начаться с наименьшей детали, из «пуговицы», которую можно легко потерять, а затем искать всю жизнь...

В настоящий момент я пишу новый роман под условным названием «Двенадцать, или Воспитание женщины в условиях, непригодных для жизни». Правда, название может измениться.

— Нет ли у вас суеверий говорить о том, которое еще не написано, что только пишется?

— Никаких! На все — чья-то воля. Понимаете, я не «высиживаю» свои романы, потому мне, напротив, нужно как можно больше с восторгом мучать ими своих подруг, увлекающийся пересказывая, что этого мгновения делают мои персонажи. Они существуют где-то... в воздухе, нужно лишь «дернуть за ниточку». Иногда, когда я отдыхаю, смотрю телевизор, ловлю себя на том, что я думаю: интересно, а что в настоящий момент делает мой персонаж?

Когда в «Утреннем уборщике» оставила героя посреди Средиземного моря (что-то оторвало от работы) — не могла дождаться, пока продолжу писать. Ведь чувствовала тот же ужас и ответственность за то, что нужно скорее прекратить его страдание...

— Вы — деловая женщина. Как же вы умудряетесь отдыхать?

— Это то, о чем меня спрашивают всегда те, кто знает, где и как я работаю. И когда я начинаю рассказывать — становлюсь похожая на сороконожку, которую спросили, из какой ноги она начинает ходить. Сороконожка запуталась и не могла ступить ни шагу. Так вот, чтобы не запутаться, отвечу так. О, я имею кучу времени! Мое дневное расписание таково. Просыпаюсь в 9 часов утра, пью кофе, который мне в постель приносит служанка, потом плаваю в бассейне и немного разминаюсь в своем спортивном зале. Потом — сорокаминутная прогулка по побережью, на котором расположено мое ранчо. Потом перехожу к кабинету, сажусь за большой дубовый стол, открываю компьютер и работаю до четырех часов вечера. После — еду в банк получать поступление от продажи книжек и опять гуляю, вдохновляясь на написание дежурного раздела роману. Ужинаю в ресторане, а затем опять работаю в кабинете. Вот таким образом в прошлом году я написала два романа, детскую повесть, штук с тридцать статей да еще и вышила семь бисерных картин. Красивая картина? (Смеется).

— Красивая, только на Коэльо вы не похожи...

***

Макияж для карих глаз направлен на то чтобы выделить и подчеркнуть их выразительность и красоту. Карие глаза хорошо гармонируют с бежевыми, коричневыми, золотистыми и зелеными оттенками. Макияж для карих глаз должен гармонировать с внешним основным обликом женщины, светловолосым идут бежевые и зеленые тона, а темноволосым шоколадные, золотистые и сиреневые цвета.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)