Новости культуры и искусства

Ирена Карпа: я умею ценить хороший текст, даже если автор его полный мудак

Рубрика: Литература
Метки: | |
Воскресенье, 3 марта 2013 г.
Просмотров: 1077

Ирена Карпа

Ирена Карпа относится к своим читателям с заботливым беспокойством, не оставляя их надолго без внимания. Вот и этой осенью, традиционно, увидела свет ее новая книга «С Росы, с Воды и с Калабани».

Именно из этой издательской новинки мы и начали наш разговор.

Начну с новой книги. Меня наиболее заинтересовал второй раздел, эти «военный морские» истории. Что-то для тебя новое, мне кажется, — отсутствие автобиографичных описаний, попытка писать сказки. Это действительно начало чего-то нового или просто случайный эпизод?

— Тебе нравится?:) Ты мне скажи, как рядовой читатель. Молчишь?

Молчу.

— Тогда расскажу правду. Большинство из тех текстов писались (начинали писаться) года три тому, когда я ходила Европой беременная старшей дочкой, Корой. Вообще именно ее зачатие состоялось достаточно мистически, а следовательно с появлением ее в моей жизни (сначала в животе) настроился тот ретранслятор, о котором твердят в концепции скриптора. Автор здесь ни к чему: что-то просто пишет за меня. Такое уже было, впрочем, в «Снах Ерихона», поэтому случай не одинокий. И если большинство текстов раздела «из Воды» написано более-менее в одно время, на атлантическом холодном побережье или в крошечных центральноевропейских алхимических городках, то некоторые тексты писались под дедлайн. Важный определен эмоциональный слом. Ну хотя бы трещинка. И через нее пролезет все, что нужно)).

Ирена Карпа

А расскажи немножко о «мистическом зачатии», если это не слишком интимно. Сама знаешь — некоторые мистические зачатие заканчиваются крестовыми походами.

— О, а ну смотри-смотри, начал как журналист желтого глянца, а выкрутился как красотно)). Зачатие было мистическим, потому что к нему очень долго ничего не выходило. И вот поехали мы в Мустанг, в странные, как будто на луне, горы под Тибетом, были там, в той закрытой зоне, посетителями номер 99 и 100, прошло пешком свыше 100 км, вода в кране замерзала, гоцали на коротконогих конях — короче, делали все противоположное тому, как советуют беременеть, «в подушках, перинах, оберегая себя». В одном из храмов индийского мистика Падмасамбхави, который и принес буддизм в Тибет, я явно почувствовала в себе какое-то новое, странное присутствие. Ну, у меня, «ретранслятора», такое иногда бывает, того не сильно ошарашило. Следовательно выпила воду из ручейка, который вытекал просто из-под дерева, которое именно выросло внутри гомпы, подняв статую Падми выше. На ручейке посреди зимы рослая калужница и летали бабочки. Что-то меня это не насторожило. И уже аж потом наш проводник сказал, что сюда местные женщины ходят по воду, когда забеременеть хотят. Почти история о том закарпатском источнике, после которого близнецы родятся, или нет?.))

Ирена Карпа

Что еще может выйти из этого ретранслятора, как ты думаешь?

— Ну, вряд ли идея новейшего крестового похода. Но кто меня знает. Если бы не ставила себе искусство за приоритет, точно испытывала бы потребность стать вожаком вооруженного восстания. Фондрайзила бы. Потому что Ганди люблю умом, а Че Гевару сердцем. Ну, это такое. В идеале было бы не распыляться, накапливать внутренние ресурсы, чтобы на этом всем гумосе могло вырасти что-то действительно мощное. Скорее в настоящий момент идет речь о книге, хотя. Пусть лучший напишется простая песня, залезет каждому в голову, пойдет в мир широкий, как какое-либо «бесаме-мучо», и внучки и правнуки будут жить на мое роялти. Надеюсь, Вселенная услышала мои практические пожелания?. Обещаю честную отдачу и яблочный штрудель собственного авторства.

А что бы ты хотела написать, в принципе? То есть вопрос не так о творческих планах, как о творческих мечтах.

— Хочу написать то, что в магистратуре обозначали как «универсальный текст». Что-то, что изменит кусок действительности, будучи простым и доступным в то же время. Ну, и мечта, которую я из юности визуализирую, — переводы этого романа в каждом мировом аеропорте. В детстве мечтала о красных обложках с золотым тиснением, чисто тебе тома Золя у бабки в Черкассах. Теперь полочка книгами заставлена, но ни одна из них не красная и не в кожаном переплете.

Хорошие книги пишет Татьяна Устинова, увлекательный детектив сразу после сотворения мира скачать бесплатно можно на сайте audiodom.net, странный, увлекательный и опасный мир загадок ждет на читателей в ее книге.

По-видимому, у тебя появляется время от времени искушение «сыграть в роман» — написать что-то фабульное, с вымышленными персонажами, с отсутствием познаваемости и автобиографичности. Появляется или нет? И если появляется — почему себя сдерживаешь?

— Вот пропустил ты «Пиццу Гималаи», очевидно. Я там фабулу аж за Кемпбелом прописывала, как план в школе. И уже потом напихивала подорожными зарисовками, диалогами живых людей и буддийскими развлечениями митичних героев. Я себя редко сдерживаю, в принципе.

Я, собственно, почему все время забрасываю относительно автобиографичности. В настоящее время вырисовался такой « тренд» — критиковать сегодняшнюю литературу за автобиографизм. В какой-то степени я эту мысль разделяю — мы действительно любим писать о себе. Ты сама что об этом думаешь?

— Думаю, что такой способ письма — искреннее всего. Не высасываешь из пальца эмоцию, рефлексии и тому подобное. Выходит хорошо с кровью, а не гомункул, выращенный пусть профессионально, а все же в пробирке. Тот же Флобер говорил «Емма — это я», поэтому даже когда автор изображает вроде бы удаленных от себя персонажей, удержаться от попыток напихать в них себя любимого практически невозможно.

За такой способ письма и платить больше придется, согласись — алкоголизм Буковски, самоубийство Гемингвея. Не боишься?

— Я как-то однажды дала лекцию на тему «Как победить страх» и сама подозрительно перестала бояться. Разве притворяюсь время от времени, что боюсь, иначе же будут все амбразуры на меня, Дунканом Маклаудом, затыкать. Алкоголь присутствующий в моей творческой жизни как приятный знакомый (люблю хорошее вино или и виски, например), но не как единственный допинг. У меня настолько болезненное стремление независимости, что попадать в зависимость от чего-то или к чему-то привязываться кажется просто нереальным. Могу курить — могу не курить, могу копать — могу не копать. Если я и попаду в зависимость от чего-то, то это только мои внутренние штуки, и их, к сожалению, ни одним внешним фактором не уберешь, а только болезненно трезвой работой над собой.

Очень позабавил момент в твоей книге, где идет речь о «девичьих секретах», которые закапываются в землю. Фактически, такой себе диалог с Забужко. Ты читала ее роман? Хорошая тема для кандидатского исследования — «Девичьи секреты в творчестве ОЗ и ИК».

— Ага, такой себе манифест Girls' Power- а))). Оксана Штефановна rules, именно из ее рассказа «Я, Милена» когда-то началось мое знакомство с актуальной украинской литературой, она же была первая звезда, у которой я, настроившись быть журналисткой, на первом курсе иняза брала комментарий. Вопрос был такой идиотский, что от ее смеха вздрогнули стены института философии.

Ну, смех ее широко известен!

— Да, видно, я и решила потом идти по пути гонзо-журналистики. К тому же наш журнал тогда загнулся, так и не попав в печать. Литературный этот диалог, впрочем, вышел неумышленный. Такие штуки, как закапывание «секретов» под стеклом в землю, делались едва не в каждом дворе. А вот Форостина говорит, что ей запомнился из рассказов запах тряпки в столовой. Вот ты сейчас понимаешь, о чем я?

Надеюсь.

— А Норман, мой калифорнийский муж, черта с два поймет. Вот такие вещи, говорит Форостина, и делают нас единственным народом, куда там прустовскому пирожному.)))

А еще трогательное упоминание о Пако, о том, что ему разрешалось говорить на тебя «Ирка». Мы вот в предыдущем разговоре вспоминали Юрка с Виктором Небораком, я говорил о том, насколько старика недостает сегодня. Можешь о нем что-то хорошо вспомнить?

— Но, собственно, только хорошое и могу. Пако из тех людей, которые никуда не исчезают с исчезновением их физического тела. Он еще при жизни производил впечатление, что знает что-то больше других, что-то потустороннее, или что. Пако приснился мне в самолете из Берлина, ответил на мое «Ну как там, Пако»? — «И ничего, Ирка»! того же утра, когда, как я узнала за несколько часов, умер мой дед. Пако эксклюзивно пускал меня поработать за его особенным столом в «Купидоне» — уже и не помню, что я там писала, размазывая соус от мяса по клавиатуре, но где-то так я его и запомнила: Пако снимает пальто, вешает его на крючок, садится на стул между всех тех антикварных швейных машинок, и я понимаю, что из-за его комфортного стола пора убегать, пока он сам меня не попросил, опозорив перед всеми молодыми поэтами, которым за тот стол было нельзя)).

В целом, ты чувствуешь, что в литературе многое изменилось, что со времени твоих первых публикаций, публикаций в «Четверге» минуло много лет? Твои собственные представления о литературе с тех пор изменились?

— Ну, боюсь, даже букеровская премия не стала бы для меня таким счастьем, как публикация в «Четверге», или появление моих первых пятисот книг в Ивано-Франковске. Это было какое-то такое моментальное осуществление мечты, что я аж растерялась: и что дальше? Я же собиралась писать книгу целой своей жизни)). А теперь понимаю, что это — моя главная работа, из самого детства и до глубокой старости, и что надо держаться в тонусе, и совершенствоваться, и много читать других авторов, и доискиваться талантливого молодняка. Я, кстати, умею ценить хороший текст, даже если автор его полный мудак. Тому и научилась хотелось бы — не цепляйтесь к «авто» в моей биографичности.))

О мудаках — ты серьезно? Как можно ценить тексты авторов мудаков? Что хорошего может написать мудак?

— Ну, вот Энди Воргол был полным мудаком. Джон Леннон всех страшно ругал. Тарковский обращался с актерами, как с говном, притеснял и бил любовницу. И что? И все мы ими увлекаемся, пока не прочитали чьих-то воспоминаний. Хотя в некоторых мудаков и тексты мудачизмом наполнены. Вот как в Кундери, например. Немногие так двухмерно могут женщину рассматривать, при этом умудряясь клепать бестселлеры. Парадокс в том, что и читают, вероятно, женщины его «психологические разведки».

Ты вообще чувствуешь, что выросла, повзрослела, изменилась?

— Честно — очень мало. Такое впечатление, что с появлением детей я еще больше вошла в детство. Да, друзей себе родила, чтобы было с кем играться, потому что ровесники стали взрослыми и скучными. Относительно текстов и ответственности за них — так. Я, по крайней мере, перечитываю их, и далеко не все считаю стопроцентно гениальным, как то выдается автору в его 19-20 годы. Больше ответственность за качество текста. Помню слова святого гуру Издрыка о том, что мне руки поотбивать надо за мою стилистическую небрежность. И что Жадан — то литература, а ты, Карпа, что? Да, рефлексии.

Думаю, он хотел тебя на что-то спровоцировать.

— Ага, я ему это до сих пор вспоминаю незлым тихим. Но провокация сработала — я действительно пытаюсь избегать «стилистической небрежности»: не юная же пери с красивым карандашом в пальчиках. Тем более, нет такого вида деятельности — рефлекционист. А организовывать движения, чтобы их возглавлять, у меня мало время. Кстати, о времени. Беда его бери, в последней книге как раз не вычитала часть с издрыковской редакцией, предположивши, что там все идеально, и на тебе: проскочило неизмененное имя и фамилия дочки друзей моих родителей. С эпитетом «тупенька, зато трудолюбивая». С ужасом ожидаю, когда кто-то из добрых самаритян в Яремчи ей расскажет. И извиняться же заранее как-то не того: «Слушай, Оксано. Я там тебя глупенькой назвала, но ты не обижайся. Ну, и потому что что на правду обижаться»?.

Встречаешь время от времени бывших читателей? Что они обычно говорят?

— Обычно говорят «благодарю», что благодаря мне начали читать украинским языком, что много чего поняли о себе и что даже хотя они слишком выросли для таких «подростковых» книг, одинаково понимают: то было прочитано в правильный момент. Одна девочка пробовала кричать, что в руки бы такое в жизни более не взяла, а была же малой и глупой, а потом как-то сама медленно и спокойно дошла до миролюбивых выводов. А, и еще бывают такие, которые спрашивают: «А музыка — уже все»?, там ли «А что, книги — уже все»?, поскольку видят или слышат меня только в качестве политического комментатора, или знают, что я в который раз развелась или родила ребенка.

Еще в книге интересная история о Чубае, в которого вы с подружкой берете автографы. Как в целом происходило у тебя это изменение отношений с бывшими кумирами, изменение отношения к ним, изменение дистанции? Это приятный процесс, сложный, неблагодарный?

— Помню, первым шоком была Руслана на радио «Луч». Она, та маленькая львовская принцесса, говорила о своем божественном «Рассвете», под который плакала вся наша галицкая семья, как о каком-то «треке»! Я туда зашла была скромно, песню в хит-парад заносила, за нее тогда еще все общежитие наше голосовало, а дудки — выше 8 го места не поднялась, тогда я и поняла, чего стоят те «рейтинги». Но Руслана, Руслана говорила еще на русском языке! Короче, много людей, которые в жизни оказываются лучшими, чем в детскому воображении. Это уже разве надо их умышленно всячески тролить и взбалтывать, чтобы людей у них увидеть, а не медийное разочарование. Вот Мерилин Менсон — он клевый. Добрый, аспиринчик принес из гримерной, хотя за минуту должен был выступать. И еще Олег Артим клевым оказался, веселым и простым, а музыку же такую делали, что хай-бог-милует. Помню, все время тех проклятых «Фактически Самых» на кассете перематывала, потому что за ними следовала моя романтичная песня «А я буду ждать», апогей моего рассвета творчества в тогдашние 16 годы.

Слушай, по-видимому, это клевое развитие жизни, если тебя не разочаровывает Менсон. А кто разочаровывает, если честно?

— Менсон, кстати, как-то все-таки разочаровал: на сцене все было не так кайфово, как в наушниках, или при просмотре студийных видеоработ. Хотя то, как он вопил «Дойчланд»! в толпу берлинского фестиваля, а толпа терялась относительно реакции, не могло не повеселить. В целом разочаровывают не медийные, немного более близкие «к телу» люди, в потенциал которых поверила и вложила чуть больше, чем они того караулили. Саша Положинский как-то посоветовал людьми не очаровываться, чтобы потом не было разочарований. А я все-таки гуманист. Всегда даю шанс каждому попробовать себя в роли «человека Возрождения». Справляются, правда, исключительные единицы, но они следовательно и является настоящим сокровищем моей жизни.

автор беседы: Сергей Жадан.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)