Новости культуры и искусства

Любовь и патология Андрея Середы

Рубрика: Музыка
Метки: | |
Суббота, 16 октября 2010 г.
Просмотров: 965

Он придет к вам среди ночи с кучей пива, вобранный в клетчатую шотландскую юбку и вдруг, заторопившись домой и оставив большую часть того давнего демократического пойла посреди кухни — на лучшие времена — с криком полиняет. А за несколько дней передаст вам подарок — пожелтевшую книжицу украинских колядок, выданную в 1944-ом году в Берлине. А если какой-то знакомый известит, что вы и ваша семья — самые клеевые в мире, почти стопроцентно можете быть убеждены: эту фантастическую новость сообщил ему тот таки персонаж. Когда среди этого отреставрированного города, вас, одинокого, заскочит грусть, он материализуется в скучном переулке и поможет преодолеть жесткий депрессняк. А затем, упадет в депрессию сам, прижмет телефонную трубку с вашим голосом и неторопливо и незлобно, подлинно по-братски, попросит даты ему покой.

Однако оставим это для мемуаристов: воспоминания непременно будут веселыми и не сопливыми. Потому что еще долго не будет сыпаться со Среды труха и не будет уменьшаться его жизненного драйва. Относительно тела — пусть себе добавляется. Красивого человека должен быть много.

— Как вам удается вот уже пятнадцать лет быть вместе и не поднадоесть друг другу?

— Из нас уже двое стали кумовьями: бас-гитарист и соло-гитарист. Они достойны друг друга. Ребята кардинально противоположны за характером и это позволяет им сосуществовать. В принципе, так же, как и всем «Кому Вниз». Мы вовсе не те люди, которые могут взять намета и поехать где-то к лесу, долго там балакать. Все разговоры заканчиваются двумя-тремя анекдотами. Все другое — то просто красивое впечатление друг от друга. В музыке же у нас в настоящий момент такая ситуация, что люди срываются и делают какие-то параллельные проекты или принимают участие в чужих проектах, где себя, как им кажется, раскрывают. Потом, обессиленные и довольные собой, то есть красиво они возвращаются в группу. А постоянно у нас остаются два участника — я и Малюгин. Мы вносим идеи, от группы же преимущественно зависит аранжировка (чего они успешно не делают). Группу держит вечное противостояние, вечная попытка ее участников доказать, что они чего-то достойны.

— Вы все уже, даруй, не пацаны. Каждый зарабатывает на себя и на свою семью как может, и то далеко не всегда музыкой, тем более не концертной деятельностью. Невзирая на это, вы, словно те пауки, берете себя за уши, опять совпадаете вместе и настойчиво той «кучи» держитесь.

— Во-первых, никто себя за уши не берет. Еще в начале своей творческой деятельности мы из всех команд проводили самые длительные репетиции. Наибольшее противостояние между нашими музыкантами заключается в том, что одни хотят развиваться и экспериментировать дальше, а я, скажем, считаю, что нужно разрабатывать и углублять наши более давние наработки.

— Образно говоря, одни — за экспансию новых территорий, а ты стремишься углубить и улучшить «исконные» владения.

— К сожалению, никто те территории не завоевывает. А относительно наших более давних приобретений, то они — будто прикасания к душам слушателей. Они дают им пространство для мышления. Как вот бывает хирургическое вмешательство, а бывают...

— ... иголочная терапия...

— Даже не иголочная... Это, быстрее, такие музыкальные пестования, которые больше подходят в отношении к любимой женщине.

— Уместна ли эта метафора относительно ваших фанов — украинских скинхедов?

— Не знаю, как это случилось, но именно от украинских «скинов» я узнал, что, оказывается, «Кому Вниз» являются основателем музыкального скинхедовского движения в Украине. Аналогичная ситуация с национал-социалистами, которые тоже имеют нас по своих. Хотя в последних я воспринимаю лишь символику и их экономические взгляды. В действительности что одни, что вторые идут параллельно с нами. И этот параллельный ход не такой уже и плохой, хотя специально мы этого не хотели. Хуже, когда бы говорили, что мы проводники украино-постсовдеповского течения.

— Как бы ты сам объяснил собственную неопровержимую магию, когда, слушая «Нахтигаль», весь зал встает, выбрасывая вперед руку, и начинает сурово подпевать. К тому же (сама была и свидетелем, и участником) подпевают полностью нерадикальные, нейтральные люди? Слушая же «Суботов», плакали даже лица, освобожденные в средней школе от изучения украинского языка.

— Как я был маленьким, мне отец читал Шевченко, как сказки. Поэтому в песнях национальной тематики просто срабатывало ДНК. То, чего нельзя было достичь музыкально, достигалось интонацией, чувством. Да и благодаря тембру голоса я мог петь Шевченко не педерастически, а более-менее достойно. Но мы никогда не врываемся к слушателям крикливо, не пытаемся их переделать, не стремимся зомбировать публику. Мне повезло знать очень классных военных. Это были к бесу умные люди, потому что никогда не предлагали нам брать к рукам оружие. Они знали, что каждый должен делать свое дело. Я уверен, что в трудное время, в физически трудное время, эти люди будут рядом. А они зато уверены, что мы всегда окажем им моральную поддержку.

— И все же, вся без исключения публика ли, которая приходит на ваши концерты, тебе нравится?

— Сначала, из-за плохого зрения, когда еще не имел линз, я вообще никого и ничего не видел. Чувствовал лишь вибрации из темного зала. В целом же я и не пытаюсь видеть публику. Имея классическое театральное воспитание, я ставлю «четвертую стену» между собой и зрителями. Актер делает свое дело и никогда не прибегает ни к насилию, ни к проституции. И невзирая на то, что концертная сцена кое-что отличается от театральной, наш принцип срабатывает. За пятнадцать лет мы не имели ни одного провала.

— На концерты россиянина Егора Летова приходят такие отбросы, что страшно на них смотреть. Зато сам Летов ужасно эрудированный, интеллигентный человек. Однако часто то, что он говорит, воспринимают не те и не так.

— Возможно, это из-за такой себе мутации интеллигентных, образованных и чувствительных людей, которые надели на себя бомжеватую маску как продолжение внутреннего противодействия системе. И определенным образом с той маской срослись. Во всем свете много таких проводники-аутсайдеров, которые, однако, никогда не были жлобами. Потому что жлоб никогда не способен сам что-то сделать. Подобных людей если и слушает какое-то быдло, то только для того, чтобы напитаться их энергией.

— Считаешь их безвозвратными неудачниками или это, быстрее, юродивые от культуры? Взять бы того же Петю Мамонова...

— Относительно Мамонова, не скажу, что достаточно хорошо его понимаю, но, исходя из собственного воспитания, мне не нравится маска пассивного противодействия. Я имею знакомого, который стал панком. Но не тем, которое «ставит» себе ирокезы за триста долларов, а настоящим. Хоть сколько бы купался в море, на нем годами были одни и те же плавки и постоянно воняло г...ном. Я уважаю его протест, но это физиологичный, пассивный протест. Же относительно культуры и музыки, то наши люди так задичали на протяжении совдепии, что просто не способные соединить или размежевать сценический образ и текст, они не приучены слушать и понимать. Как-то в Полтаве на «Мазепе-фест» подходят к нам ребята: «О, вы из Киева? Вы настоящие музыканты? А что за группа? А! «Кому Вниз»?! Не знаем. Дайте нам три автографа».

— Касательно панкерства и рокерства. Ходит анекдот. Когда в Тернополе, вернувшись в гостиницу после концерта с возгласом «Мы же рокеры!», вы начали крушить мебель, безобразничать, а проснувшись среди той кутерьмы, нашли в каждой постели по куче дерьма. Инсинуации?

— О г...но — ложь. Никогда такого не было. Относительно запахов, то я ужасно брезгливый человек. Мы тогда с искренним сердцем разбили телефоны. Это была такая юношеская акция протеста: уничтожить ту глуповатую связь, пользуясь которым, ты не видишь человеческое лицо. Как на состояние после концерта, то это была нормальная вещь.

— Нормальная для рокеров или для готов?

— Готами мы стали тоже не по собственной инициативе. Пусть в этих дефинициях разбираются люди, которые нас по тем нишам распихают. Кстати, Ирина Билык, которая стала первой украиноязычной девочкой, что творит поп-музыку, характером от «Кому Вниз» не отличается никоим образом. А нынешний готический имидж мне нравится. Благодаря украинскому «Готическому порталу», а именно Виталию Stranger Федуну, который нас и затянул сначала в Польшу, а затем в Германию, я сам увидел, что такое вцелом готические собрания. А готический стиль состоит и из фольку, и из «химии», и из чего угодно. Но невзирая на пребывание там всяческих «педерастов», тупых нациков и всего такого, что к готической культуре вроде бы не принадлежит, — это достаточно неплохое течение. По крайней мере основана она достаточно умными людьми. И приятно то, что нас присоединили к готам, а не к брит-попу.

— Концерты, так или иначе, забирают кучу вашей энергии. И вы должны чувствовать реакцию публики, какую-то отдачу или рикошет. Или, может, ты нечувствительный к такой бытовой актерской метафизике?

— После каждой музыкальной акции этот рикошет — в душе. Как ты уже кайф почувствовал, то не променяешь ни на что. А вообще нам ужасно повезли, что мы занимаемся некоммерческой музыкой. В Украине это можно делать к бесконечности. Вот мы уже взрослые люди, прошли половину жизненного пути, но и дальше себе играем и играем... Как это состояние лучше объяснить?.. Помнишь, Том Вейтс как-то говорил в интервью: «Я любил петь джаз — я пел джаз. Меня не слушали. Я уже начал его выхаркивать, уже кровью шло. Никто не слушал. Наконец взвыл, не придерживаясь никаких основ музыки, — всем начало нравиться. А мне стало по фиг».

Хоть я никогда не был на его концертах, но почему-то уверенный, что Вейтс не заигрывал с публикой. Общаться — мог, но не тянул руку, не бросал вещь... То есть не обращался с публикой, как с инвалидами. Он гениален тем, которое умеет ставить слушателям вопроса, а не отвечать на них. Именно этого хотим и мы.

— Тебя не задолбали иронические «наезды», мол, Среда — золотой рекламный голос Украины?

— Мне 40 лет и я ср...в на подобные «наезды». Рекламные начитки не добавляют мне творческого воодушевления. Но, с другой стороны, в Украине не так уже и много качественных, узнаваемых рекламных голосов. А все те анонимки я воспринимаю исключительно как отрыжку совдепии.

— Имеешь патологию, что ею гордишься?

— Возможно, это не достаточно здорово, как на первый взгляд, но моя самая приятная патология в том, что подальше, то больше я чувствую свою расовую принадлежность. Мне нравится фраза Бисмарка: «Я ненавижу Австрию больше, чем люблю собственную Прусию». То же я чувствую относительно России. Украина относительно России — это доктор Франкенштайн, который создал чудовища. На нас лежит ответственность за появление этого монстра. Как вот приход сатаны на Землю состоялся из благословения Господа Бога. И к этому нужно относиться сознательно. Нельзя быть и нашим, и вашим. Иво Бобул как-то по пьянь мне жаловался, что не может никому отказать. Просят петь молдавской — поет, просят русской — пожалуйста. Тарас Петриненко, которого я очень люблю, сделал недавно слезливый фильм, как будто предсмертные записи какие-то. Когда в начале девяностых его «Украино, Украино...» зазвучала по радио, все плакали. Но как можно пускать светские мелодии из колокольни Михайловского собора? А Петриненко этого не понимает. Вызванивают его песню, он радуется и в то же время жалуется, как его власть не любит. Прекрасный человек, но в каждом его действии видно жертву совдепии. Уже при одном Тарасе Петриненко, за неисправимое рабство в наших душах, за разбитые доли целых поколений нашего народа нужно ненавидеть русскую оккупацию и изо всех сил вытравливать из себя ее последствия.

СИЛА СЛОВА

Андрей и Рифма

Их продолжают любить тихой, неутомимой любовью фанатика с красивой памятью. «Кому Вниз» образовались 15 лет тому назад, последний полноценный альбом выдали 7 лет тому назад. Пауза затянулась. Впрочем и любовь народна тоже — «Кому Вниз» слушают сегодня время от времени те, кто во времена рождения группы еще напевал в детсаде песенку Крокодила Гены. Много из спетого писал Андрей Середа. Недавно мы выяснили, что не все, что пишет, он поет. В первую очередь потому, что «оно» не поддается музыке, зато может быть подданным цензуре. Ее, цензуру, мы решили заменить тремя точками, а также рекомендацией не читать «Веночек сонетов» литературоведам, кисейным паненкам и патриотам в возрасте до 16-ти.

Виктория СТАХ

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)