Новости культуры и искусства

Лучше выть, чем ныть

Рубрика: Литература
Метки: | |
Четверг, 30 сентября 2010 г.
Просмотров: 1037

Эту «новеллу из десяти частей» (именно так определено в жанре произведение победительницы конкурса «Коронация слова 2002 года») я прочла трижды (!!!). Да, это не опечатка. И это не мой любимый Генрик Манн, что к нему возвращаюсь в течение всей сознательной жизни. Это Лариса Денисенко со своим прозаическим дебютом «Игрушки из плоти и крови». Правда, объем произведения далеко не манновский. Именно последнее и подтолкнуло меня после первого прочтения подсунуть книжку старшему сыну.

Ему уже и не такое можно. Сын, в отличие от меня, поведенный на фэнтези (фи, какая тошнота), потому особенно не надеялась, что он ту «современку» осилит. Тыкнула ему книжку: «На прочитай, мне очень твоя мысль важна», — а сама скорее к кабинету своему священному, тоесть на кухню. Аж когда слышу из мальчишечьей комнаты: «Гуп! Гуп!» — и хохот, опять хохот и глухие удары дерева о железобетонную стенку. Вот, думаю, говнюки, опять бесятся, в настоящий момент соседи сбежаться. Хватаю, как и годится, кухонного полотенца, стискиваю зубы, делаю круглые глаза и — гей. Аж вижу, — нет, малыши учтиво в другой комнате себе тусуются, а из «мальчишечьей» и дальше «гуп-гуп» и хохот.

Почему я должен быть уникальная мать? Как каждая порядочная мать (в «Игрушках...» об этом тоже идет речь) я склонна драматизировать события. Думаю, ну все, переучился парень. Захожу в комнату, а он на верхнем этаже кровати хохочет, аж покатывается, аж слезы из глаз. И от того хохота кровать (оно же, знаете, высокое такое, шаткое) о стенку «гуп-гуп». А в руках «Игрушки...» Денисенко держит. «Забери, — стонет — у меня эту книжку, потому что я уже совсем истощился». Вот чудовище тиннейджерская, так испугать маман. Дальше уже хохотал меньше, но таки дочитал. «Нама-а-ально", — говорит. Это у них в настоящий момент наивысшее одобрение. Если бы не понравилось, то не дочитал бы или сказал: «Атстой».

Поэтому давай я во второй раз читать те «Игрушки...» уже будто его, тиннейджерскими, глазами.

Намально! — В третий раз прочла где-то через месяц, уже «сурйозно» и вдумчиво, чтобы не опозориться перед критическим «лицом» украинской общественности.

Новая серия женской прозы издательства «Кальвария» начинается по схеме: Марина + Лариса + Марина. Не уверенная, что именно в такой последовательности эти книжки появились печатью, но именно так я это себе представляю. Такое себе море, а посередине, языков в золотой дерюге — чайка. Как по мне, эта Чайка-Лариса имеет достаточно перспективное писательское будущее. Но что там я, когда даже скептик Василий Шкляр взялся редактировать произведение человека, который вот впервые(!) написала текст украинским языком. Кто не знает Шкляра как филолога, объясняю: он очень бережно относится к языку и ужасно болезненно воспринимает языковые «лажи», что ими изобилуют произведения современных писателей.

Эта драма нам знакома. Хоть какая закрученная интрига опуса, хоть каких подземных камней туда напихано, мне всегда недостает нервов дочитать, если автор принуждает шуршать о кипы грязных языковых носков, которыми заметил территорию своего текста. Другое дело, когда человек сам стремится научиться. В таком случае сотрудничество редактора и автора становится действительно плодотворным. И именно при условии такого сотрудничества произведение можно перечитывать не из принуждения, а охотно — и во второй раз, и в какой раз... Это уже меня немного занесло. Становлюсь похожая на школьную учительницу. Или просто боюсь перейти непосредственно к «Игрушкам...».

То, что дебют Денисенко лег мне на душу и что я время от времени буду возвращаться по крайней мере к некоторым кускам этой книжки, я понятна из первого же прочтения. Но, естественно (не могу отказаться от удовлетворения порыться в себе), возник вопрос: чем именно понравился? Во-первых, лично для меня это крайне важный момент, безоговорочно веришь написанному. Веришь в существование Ерика, преподавателя хозяйственного права, а заодно подхалима-псевдотрансвестита.

В существование его матушки, ожесточенной фанки Гемингвея, веришь аж так, что, проходя мимо стен парламента, поневоле ищешь глазами летнюю женщину с плакатом: «Палачи! Вступитесь за рядового гражданина! Скажите «да» оружию. Узаконенное оружие — каждому гражданину!». Дело в том, что женщина, как и славный американец, хотела застрелиться в 62 года, а пистолета не имела. Рыжий. Недавно я поймала себя на том, что собиралась расспрашивать о нем своего знакомого, студента театрального института. Вовремя опомнилась, хотя не было бы ничего странного, если бы оказалось, что там действительно тусуется чудаковатый«перспективный режиссер», который боится фотографироваться. Относительно слепой Меры, то она такая реальна и родная, словно моя прошлая или следующая реинкарнация (дописалась, сказал бы мой муж).

Это все было во-первых. А во-вторых, читая этот текст, — начинаешь любить всех персонажей.

Даже дурнушек с попорченными зубами в киевском метро, даже менеджера из супермаркета на имя Тарас Бовт («настоящая мужская фамилия». — Замечает автор).

В каком-то интервью с Ларисой Денисенко я прочитала, что автор действительно когда-то на Подъеме увидел слепую рыжеволосую девушку с гитарой, около которой торчал эксцентрически вобранный юнец. «Но все остальные — чистейшая выдумка, — скажете вы. — Ложь!»

«Ложь может зацепить больно, может пройти мимо тебя, может поссорить тебя с человеком, может отбросить на многие шаги назад, но только правда может сломать тебе всю жизнь. Ложь — это же несерьезно, к ней относишься немного пренебрежительно, а правда всегда была последней инстанцией. Нужно быть осторожным с правдой», — так считает Ерик.

«Игрушки из плоти и крови» больше хочется назвать правдой, чем ложью. В крайнем случае — это выдумка, но такая, что ей ужасно хочется верить, потому что замешена эта выдумка на любви.

Невзирая на весь юмор «Игрушек...», по прочтению остается легкая светлая грусть и желание подвыть какой-то соседской собаке. Так временами подвывала Мера после того, как стала очевидной необратимость «особенностей ее зрения». Потому что лучше с ног до головы обвеситься английскими булавками или подвыть собаке, прокатиться по супермаркету — на продуктовой тележке, чем слюнявить чью-то камизельку.

Недавно у Питера Ге я нашла удивительное объяснение реву, которое в моем сознании, — мгновенно обрело резонанс с романом Лариса Денисенко. «Рев — это вирус, смертельная, инфекционная, эпидемически распространяемая болезнь. Я не желаю его слышать. Я не желаю обременять себя этим безудержным проявлением эмоциональной ограниченности».

Поэтому если вы, прочитав «Игрушки из плоти и крови», встретите в городе кого-то непостижимо похожего на себя, можете остановиться и тихонько вдвоем повыть. «Мы ничего не обещаем друг другу, как завещал большой старикан Хем, и, по-видимому, именно поэтому чувствуем себя свободными, счастливыми и близкими людьми».

Виктория СТАХ

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)