Новости культуры и искусства

Магия Шаровского дворца

Рубрика: История
Метки: | |
Среда, 5 января 2011 г.
Просмотров: 1610

Харьков делает попыткой спасти свою маленькую Швейцарию. Если случится невероятное и время вместе с человеческим безразличием оставит на месте этой роскошной усадьбы лишь кучу побитого кирпича, ее обязательно кто-то огородит красивым забором и откроет сюда маршрут паломника.

А затем когда-то, нескоро, сюда опять придет чудаковатый мужчина, который из обломков старой стены и за давними чертежами повернет шедевр из забвения на только ему назначенное место. В таком ходе событий в действительности нет никакого чуда. Просто энергетика этого уголка природы требует именно такого величественного соседства. Остальные теряют смысл из-за прогнозируемой несовместимости. Скажем, все три дореволюционных хозяина дворца внесли в его перестройку что-то исключительно свое. Но ни один из них не нарушил эту заранее запрограммированную гармонию природы с человеческим творением. Шедевры, очевидно, тем и ценные, что призванные быть образцом. Храня их, мы храним себя. От нищеты и разрухи...

Свой дворец, пруд, электростанция...

Первый камень шаровской усадьбы еще в начале XIX века заложил помещик Ольховский, который владел здесь землями, лесами и винокурней. Он хорошо знал западноевропейскую архитектуру и, оценив природно-климатические особенности местного ландшафта, попробовал новомодные «штучки» Старого Мира тонко вплести в спокойную красоту слободского пейзажа.

Результат незаурядно утешил глаз тогдашних эстетов, но не задержал в этих краях самого помещика. В 1860 году господин Ольховский продал свое имение братьям Гебенштрейтерам, и те тоже поспешили продемонстрировать фундаментальность собственных взглядов на благоустройство семейного гнезда. Причем, опять же, максимально считаясь с естественными особенностями купленного куска земли. Для этого избрали солидный холм на северном склоне живописной балки и возвысили его над равниной добротным дворцом. А один из братьев, — Христиан, что имел репутацию ботаника-любителя, внес в созданный комплекс еще и элемент экзотики. То есть помог прижиться в имении представителям заморской флоры. Часть деревьев одолжил в семьи Каразиных (те имели собственный дендропарк), что-то купил в России, остальные — за рубежом.

Кстати, каразинское экзотичное хозяйство сохранилось и поныне и служит туристической изюминой Краснокутского района Харьковщины. Причем эта семья вошла в историю не только благодаря успешным экспериментам с переселением туй и кипарисов, но и просветительскому энтузиазму Василия Назаровича Каразина. Именно благодаря его активности ровно 200 лет тому назад был основан Харьковский университет. Наши предки вообще умели поднести собственную жизнь до уровня выдающегося события, которое и через век работает, языков вечный двигатель, не покрываясь пылью истории.

С подобной обстоятельностью продолжил перестраивать шаровскую усадьбу и ее третий владелец — Леопольд Кениг. Семья известных сахарозаводчиков приобрела имение вместе с ольховськой винокурней еще в 1881 году. Однако настоящий строительный бум здесь устроил вышеупомянутый господин Леопольд за шесть лет до конца века. Взяв за основу уже созданные здания и парки, он расширил их и преумножил до уровня могучего капиталистического поместья руками известных в Европе специалистов. Скажем, для благоустройства парка он пригласил из Риги модного «садовника» Георга Куфальда, который создал индивидуальный проект развития парковой зоны имения. Материализовал же этот изысканный замысел на перекрестке Богодуховских и Купъянских лесов ученик Куфальда — Прейль. Выращено им семейство экзотов сумело пережить здесь не одно лихолетье, получив в награду статус самодостаточных памятников давности. Иногда кажется, что сама природа прибавила им специальную силу для того, чтобы своим неизменным присутствием в имении они убеждали каждое из грядущих поколений в необходимости сохранить его.

Зажиточная и образованная семья Кенигов стремилась создать в слободской глухомани хозяйство современного европейского уровня, используя последние достижения инженерии и техники. В это трудно поверить, но еще в начале прошлого века они построили здесь водонапорную башню с водогоном, оранжерею с внутренним поливом и... собственную электростанцию! Даже для сводки хозяйственного двора Кениги «выписали» специалистов по Германии — архитектору Якоби и гражданского инженера Штольца. Под их руководством здесь появились казарма для обслуги, дом садовника с оранжереями, манеж с конюшнями, автомобильные гаражи, уже упомянутая электростанция, каретные сараи, дом управителя. Позже, в 1910—1912 годах, питерская фирма «Мориц и Герасимов» позаботилась о появлении на мир еще и большого фазанника с двухэтажным особняком фазанера.

Невзирая на то, что в данном случае идет речь всего лишь о подсобке, территории обслуги, эта часть поместья возводилась по единственному проекту. Причем в стиле модерн! Такая себе рациональное удобство вместе с шлемовидными башнями и приземистыми арками оконных и дверных отверстий. Архитектурный размах был настолько грандиозным, что хозяйство Кенигов успешно «проглотило» село, которое окружало имение из всех сторон, породило зато известную Леопольдовскую экономию.

Жилы здесь люди с размахом, с вкусом, за устоявшимися традициями тогдашней элиты, которая любила кочевать от имения к имению, гостюя в подобных усадьбах неделями. Здесь и поныне легко представить заезженную каретами дорогу или легкие силуэты роскошно одетых к светскому баллу барышень. Парадные и бильярдные залы для гостей, огромные голландские печи с каминами, элегантные выходы на балкон, хоры для музыкантов, под которыми обольщают своим удобством лоджии, разделенные белой колоннадой. Здесь устраивали концерты и баллы, разыгрывали представления. А стоит лишь подойти (так и хочется сказать — в перерыве) к окну, и из просторной террасы откроется удивительная панорама уже упомянутого экзотичного парка и мощенной аллеи, которая, в свою очередь, сбегает к кованым воротам и симметрично расставленных каретных.

Описывать подобную красоту — очень неблагодарное дело. Это как раз тот случай, когда лучше раз десять увидеть, чем один раз прочитать. И все же бумага скрипов под пэром, очевидно, не напрасно. Ведь такие близкие всем понятие, как «было» и «есть» в случае с шаровской усадьбой могут совпасть в воображении лишь после знакомства с исторической справкой. Словом, от давней роскоши (причем в случае с дворцами — не такой уже и давней) в Шаровце осталось разве что приятное и щемящая до боли упоминание. Правда, здесь еще не окончательно осыпались здания, не задичали в кустарниках экзоты и продолжают пробиваться сквозь сорняки и болото рукотворные озера. Но все побледнело, увядший и стихает, как рождественская елка на утро после Василия. Оживить ее, конечно, можно, но для этого нужен серьезный повод. Проняться же мыслью о том, что подобные дворцы создаются как праздник на каждый день, грядущему поколению почему-то не удается. По крайней мере, не удавалось еще каких-то два года тому назад.

Не большевики, так палочка Коха

Начало вероятного конца в Шаровке датируется фатальным семнадцатым годом. Сначала экспроприируемое имение Кенигов перешло в распоряжение совхоза имени Сверло, а с 1925 года легко превратился в один из областных туберкулезных санаториев. Идея «занести» сюда живучую палочку Коха, чтобы потом с революционным энтузиазмом побороть, — в действительности полностью резонная. Ведь ничто так быстро не исцеляет больных чахотками, как свежий воздух и открытое пространство. Но вещь в том, что приличное содержание большого по площади и историческому весу имения было слишком расходным для рядового медицинского заведения. Поэтому впоследствии громкая радость от торжества классовой справедливости (еще бы, собственность одной семьи стала приобретением масс, даром, что с проблемным здоровьем), стала кучей неподъемных проблем. То, которое было по силам одному сахарозаводчику, не удалось сделать ни области, ни республике, ни всему Союзу. Возможно, лепленные лебеди на скромной беседке действительно не вписывались в идеологию объявленной войны дворцам. Но как тогда, так и теперь не понятно, из каких именно идеологических соображений рабочие здесь отвыкли, например, косить сорняки? Словом, с уникальной архитектурной достопримечательностью вели себя, как со среднестатистическим стационаром: в лучшем случае, белили стены, красили столярку, мыли окна. Такой себе косметический ремонт без наименьшего намека на реставрацию. Как следствие, и дворцово-парковый ансамбль, и медицинское заведение очутились в роли заложников, над которыми мечом Дамокла тяготели чиновническое безразличие и затяжная мода на разруху.

Картина еще и: больные люди среди умирающих дворцов, сухой скелет когда-то живого фонтана, запущенная роскошь парков, болотная сырость вместо озер и дым из трубы кочегарки грубого советского образца. Не так давно на землю своих предков приезжал из Европы один из правнуков Кенигов. Увидел все это невероятное хозяйство и... заплакал. Управленцы предлагали ему вложить хотя бы какие-то средства в восстановление семейного гнезда, но тот отрицательный покачал головой. Мол, неперспективно это дело — зарывать средства в песок, даже если на нем и узнаются следы от карет дорогого сердцу прадеда.

И все же хоть бы как там не было, а лед забвения в Шаровке таки вскрылся в период подготовки к 350-летнего юбилею Харькова. К списку объектов, которые область обязалась расфрантить перед праздником, волей судьбы попал и этот уникальный комплекс. Причем не ради галочки. В течение последних лет здесь заменили кровлю на всех основных сооружениях имения, перевели подпорные стены, отремонтировали длинную лестницу, которая ведет к имению и каскаду озер, начали реставрировать фасады. Удалось решить и водную проблему. Во время переложения террас и уже упомянутых подпор специалисты починили вмонтированные в них дренажные колодцы. И случилось чудо! Вся водоотводная система заработала, языков швейцарские часы, впитав на глубину 3-4 метров воду из многочисленных луж, которые здесь не высыхали из-за сбоя водоотводной системы даже в летнюю жару.

Но это лишь начало. Трехлетний марафон с возвращения Шаровки до жизни стоил региона 590 тысяч гривен. Для того же, чтобы побороть хотя бы самые болезненные последствия длительного упадка, нужно свыше двух миллионов. Реставраторам и подавно выпала очень неблагодарная работа. Местами толщина облицовочного белила на стенах здесь превышает десять сантиметров. Поэтому профессиональные знания им придется применять вместе с печкой физической силой. Причем, по-видимому, не год и не два: деньги в пост юбилейный период сюда вряд ли хлынут потоком. Быстрее, будут капать из государственного бюджета, специализированных фондов и из рук спонсоров, если такие когда-то найдутся, по скромной тысячи-другой. Но то, что реставрация имения будет длиться и дальше, теперь уже нет сомнения. Как говорит начальник управления градостроения и архитектуры Харьковской облгосадминистрации Юрий Шкодовский, сегодня регион пытается сконцентрировать средства, выделенные на охрану памятников давности, и направить их на целевую реставрацию одного-двух объектов, «не размазывая» тонким слоем по всем сразу образцам богатого наследства. Избранных по этому принципу объектов в области сегодня пока два — Успенский собор Харькова и дворцово-садовый ансамбль в Шаровке. На все — около 800 тысяч гривен на год, которые поступают к областной казне от аренды действующих памятников архитектуры.

Тот факт, что маленькая харьковская Швейцария приобретет впоследствии приличный вид и что к ней опять вернется полнокровная жизнь, не поддает сомнения и заместитель господина Шкодовского Юрий Фурсов. На это у него есть сразу три причины. Во-первых, тендер на реставрацию выиграла строительная организация, руководитель которой просто удивлен этой архитектурной жемчужиной. Во-вторых, источник финансирования большого восстановления хоть бьет и небольшим ключом, зато постоянно. А в-третьих, в нашем сознании, из его точки зрения, уже состоялись те благодатные изменения, когда многим просто стыдно жить среди разрухи. То есть на данном витке истории нам будто сверху приписано тщательным образом собрать к куче все разбросанные камни, добровольно распростившись с собственным безразличием. По делу сохранения исторических достопримечательностей, считает Юрий Фурсов, нет ничего более страшного, чем ситуация, когда никому ничего не нужно.

Новая история давнего дворца

Шаровские хоромы санаторием будут служить недолго. Управленцы уже готовят проект, в рамках которого все туберкулезные больницы области будут собраны под общей крышей. А вот кто станет новым хозяином имения, теперь пока еще не известно. Чиновники, правда, уже бросили клич с конкретным предложением, но на него еще никто не отозвался. Потенциальных владельцев частной гостиницы, гостевого двора или, скажем, загородного дома отдыха (все это варианты изменения профиля усадьбы), словно привидение, отпугивает живучая палочка Коха. Юрий Фурсов говорит, что сегодня есть немало современных технологий, которые позволяют уничтожить плохого «возбудителя» за считанные часы. Но инстинкт самосохранения, человеческая инертность решительно преодолевают искушение открыть выгодное дело.

А впрочем, возможно, такое развитие событий является всего лишь отголоском давно сформированной судьбы, которая готовит для дворца новый этап жизни, — музейный. И в самом деле, было бы очень досадно, если бы эта редкая историческая достопримечательность стала приобретением узкого круга зажиточных граждан. Вопреки длительному упадку Леопольдовская экономия продолжает оставаться настоящим «тройственным» шедевром. Он совмещает в себе уникальные здания, возведенные в разных архитектурных стилях, не менее роскошный парк (каждое дерево здесь имеет высокую цену и является самодостаточным памятником давности) да еще живые озера, история возникновения которых достойна отдельного раздела в учебниках для «коммунальных» вузов. Словом, шаровская усадьба, если ей судились по замыслу управленцев стать действующим музеем, может вырасти впоследствии до уровня уникальной школы под открытым небом, в которой дети будут изучать наше прошлое не за учебниками или макетами, а «употреблю». Подобный проект способен легко вырасти до уровня многолюдного туристического маршрута, в пределах которого искатели экзотики, давности и живой природы смогут подарить себе выездной праздник на целый день. На Харьковщине больше не найдется ни одного уголка, где бы так перспективно совмещалось в одном месте сразу «красивое и полезное».

Но идея идеей, а жизнь жизнью. Реалии же свидетельствуют о том, что Харькову поднять такой сложности объект вряд ли удастся самостоятельно. Нужная помощь и финансовая, и профессиональная. Поэтому область должно намерение обратиться к центру с просьбой предоставить Шаровскому комплексу национального статуса. Если ответ столичных мужей будет позитивным, то регион сможет рассчитывать не только на собственные, но и на общегосударственные средства. По словам Юрия Фурсова, область уже близка до того, чтобы подготовить для Киева соответствующий пакет документов. А вот насколько быстро столичные управленцы рассмотрят харьковскую заявку и рассмотрят ли когда-то вообще — покажет время. К счастью, в случае с такими дворцами, как Шаровский, надежда не умирает никогда.

Лариса САЛИМОНОВИЧ

Поделитесь в соцсетях:

Комментариев: 1

  1. 2011-06-08 в 23:09:21 | Аноним

    жаль что нечего не написано про его усадьбу в Таверовке.

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)