Новости культуры и искусства

Михаил Резникович: Если уволюсь — буду изменником

Рубрика: Театр
Метки: | | |
Вторник, 8 февраля 2011 г.
Просмотров: 4286

Скандал Театра русской драмы им. Леси Украинки не всходит из колонок газет и веб-сайтов. На нем делают имидж политики. За «жирный кусок пирога», как сказал Евгений Паперний, дерутся артисты. Единственный человек в театральном мире, который не дал размашистое интервью по поводу, — главный директор и художественный руководитель Русской драмы Михаил Резникович. Мне рассказывали о Михаиле Юриевича, что он жесткий и достаточно сложный человек. Если скажет: «Тихо!» — не дай боже муха пролетит. Похоже, не лукавили. Но я общалась с актерами, кассирами, охранниками, механиками театра. Они неистовствуют от Резниковича. И говорить для них о преступлениях господина Михаила — все равно, что рассказывать «оранжевым» о наколотых апельсинах. После длительного больничного он дает свое первое интервью.

«Ольга Сумская многократно срывала представления. Так же Лаленков, Паперний и Дрозд!»

— Когда Оксана Билозир 20 апреля сказала, что против Резниковича заведено уголовное дело и он освобожден от должности, у вас случился гипертонический криз. Скажите фамилию врача, который отказался вам дать больничный, — пошел против клятвы Гиппократа.

— Нет. Как я могу подводить врача, портить человеку жизни? Хотя для меня это было неожиданно.

— А какой врач вам таки выписал больничный? Кстати, где это было?

— За пределами Киева.

— Почему вы называете проверку театра репрессивной? Разве нормально, что Русскую драму непроверяемые восемьдесят лет? К тому же, Генпрокуратура «пришла в гости» еще до нескольких десятков учреждений...

Театр проверяли раз на два года — десятилетия и КРУ, и налоговая. В театре есть все акты проверок.

В настоящий момент понимаю, идет речь об одном человеке, которого хотят снять, но не могут. Сначала здесь побывала Генпрокуратура. Потом пришло Контрольно-ревизионное управление. Пошло ни с чем. В настоящий момент в театре работает Управление из борьбы с экономической преступностью. А после него, как нам стало известно, придет налоговая.

— Вы недавно встречались с Оксаной Билозир, но отказываетесь комментировать эту встречу. Почему?

— У меня была одна встреча с министром, один на один. Рассказывать о ней я не буду. В этом есть определенная этика моих личных отношений с министром.

— Даже после того, как министр подписала приказ о вашем освобождении?

— Оксане Владимировне рассказали то, которое происходит в театре с точки зрения, возможно, Ольги Сумской. И Билозир в это поверила.

— Почему между Сумской и вами пробежала черная кошка?

— Артистка Ольга Сумскя очень много работает на стороне. У нее презентации, концерты, реклама, фильмы. Поэтому она часто нас подводит. Сумская в классике получила четыре главных роли: в представлениях «Крокодил», «Бешенные деньги», «Ревизор» и «Маскарад». Она была задействована еще в трех или четырех представлениях. Вот, например, в «Маскараде» получила роль баронессы Штраль — одну из главных. В спектакле было задействовано 50 человек. И за четыре дня, во время генеральных репетиций, актриса кладет мне на стол заявление. Просит ее отпустить в антрепризу на два дня. А еще на один день просит отпустить на встречу Леонида Кучмы с его однокурсниками в Днепропетровск. Это же шантаж! Как я могу не отпустить ее на встречу с Президентом?! Я ее отпустил, и за один день ввел в спектакль другую актрису. А Сумская на ту встречу не поехала. К тому же, на ее совести 5-6 прогулов. Я мог ее освободить. Но не сделал этого. И теперь она еще что-то может говорить! Я не смог бы. А она может.

— На пресс-конференции «против Резниковича» в УНИАН были также Лаленков, Паперний, Дрозд, кажется... Кстати, это правда, что Лаленкова освободили за пьянство?

— Говорил мой учитель Георгий Толстоногов: «Мышь, каждое благое деяние в театре наказуемо». Первым, кому я «выбил» квартиру, был Лаленков. Дима до этого времени в театре жил пять лет. Потом он пришел ко мне с просьбой, чтобы я помог платить за учебу его сына. Я и это сделал. Мог бы еще дольше рассказывать... Официально — я с ним не продлил контракт. Хотя, иногда, становится грустно: нужно было освободить за статьей за прогул...

Е. В. Паперний был освобожден предыдущим руководителем — я его пригласил в театр. Но он сорвал спектакль — поехал в Санкт-Петербург и не сказал никому. А мы об этом узнали за полчаса к началу спектакля. Если бы не актер из другого театра, представления не было бы. Как после этого? Я мог его освободить за прогул, но освободил по собственному желанию.

Г. И. Дрозд отказался от трех ролей. Главных — в «Госпоже министерше», «Элитные псы», «Лулу. История куртизанки». А однажды пришел ко мне в кабинет и заявил: «Буду играть в «Ревизоре» или Городничего, или никого...»

— Кстати, Николая Юдова, которого Оксана Билозир назначила руководителем Русской драмы, вы в свое время тоже освободили?

— Это было три года назад. Николай Юдов работал администратором театра. Но через его постоянные прогулы профком рекомендовал освободить его от должности. Я освободил его по собственному желанию. Но в архиве и до сих пор лежат его объяснительные записки и решения профкома.

«Ни один режиссер не работал столько с Адой Роговцевой, как я»

— Вы не отрицаете, что именно из-за вас одиннадцать лет тому назад пошла из театра Ада Роговцева?...

— Я вообще одиннадцать лет отказывался комментировать эту тему. Считал неэтично, бестактно. Вам говорю впервые. Ада Николаевна играла в моем дипломном спектакле «Поворот ключа». С ней я сделал, кажется, двенадцать ролей. Из них девять или десять — главные. Ни один режиссер никогда с этой актрисой столько не работал. Ни один. Счету Мiзинову в представлении «Насмешливое счастье», которое я поставил в 1966 г., она играла 18 лет. Двенадцать-тринадцать, пока у нее еще был такой звездный возраст, играла Сесили в «Как важно быть серьезным».

Да, когда я пришел, она пошла из театра. Мотивируя тем, что у нас разные взгляды на искусство, театр, жизнь. По-видимому, так и есть. Я предлагал ей любые роли и любых режиссеров...

— Но сегодня Ада Роговцева дает погромные интервью о вас...

— У меня есть мысль. Но не считаю возможным говорить о ней. Это будет похоже на «ты — мне, я — тебе».

— А все-таки, почему вы поставили вертушку, как на заводе, и заставили актеров расписываться в книге учета ежедневно, даже когда нет представлений и репетиций?

— Вертушку поставил не я, а Владимир Авдеенко, когда-то мой заместитель, а теперь один из «подписантов» против меня. Книга учета существовала еще до моего прихода в театр. В соответствии с правилами внутреннего распорядка, актеры должны были приходить в четырнадцать часов и узнавать, не задействованы ли они завтра в спектакле. Я немножко изменил правило, актеры должны были приходить и расписываться. Но нигде нет такого, чтобы человек не ходил на работу, а получал за это деньги. Неудовлетворенные книгой учета — люди, которым теперь тяжелее выезжать в другие города, в то время, когда они получают зарплату в Русской драме. Относительно Роговцевой, то я вообще не знаю, почему она об этом говорит. Ведь этого нововведения она уже не застала...

Не хочу вспоминать прошлое. У Ады Николаевны, очевидно, были свои глубинные мотивы пойти из театра. Хотя у меня тоже есть что вспомнить о моих отношениях из Роговцевой и об отношениях Ады Николаевны с театром. Но не буду этого делать.

Алиса Фрейндлих тридцать лет проработала в театре им. Ленсовета, где был режиссером ее муж Игорь Владимиров. Потом она пошла с этого театра до Толстоногова. Но хоть одно слово плохое сказала в прессе о Владимирова или о том театре?

Армен Джигарханян тридцать пять лет проработал в театре им. В. Маяковского. У него был конфликт с главным режиссером Андреем Гончаровим. А. Джигарханян пошел из театра. Ни слово не сказал в печати. И даже языка не было, чтобы Фрейндлих или Джигарханян претендовали убрать режиссеров, чтобы самим возглавить театр. Это нонсенс и глубокая провинция... когда мы начинаем, как у себя на кухне...

Почти нигде за пределами Киева такого уже нет. В Германии или Франции актер никогда не встанет и не скажет: «Вот тот актер плохой, я хороший!» Есть этика. У нас, к сожалению, это разрушено.

«Жизнь такое — требует легких комедий»

— Говорят недоброжелатели: скоро, кроме Татьяны Назаровой, жены Дмитрия Табачника, в Русской драме никого не останется...

— Это все сплетни. Так я к ним и отношусь. Валерия Заклунна что, не великая актриса? А Николай Рушковский — не большой артист? Юрий Николаевич Мажуга — народный артист СССР... У нас есть ведущее поколение актеров 55 лет: Давид Бабаев, Борис Вознюк, Валентин Шестопалов. За последние десять лет выросла актриса, которую сегодня уже называют звездой кино и телевидения, — Наташа Судьба. Стала приходить молодежь.

— На сайте вашего театра в настоящий момент идет резвое обсуждение представлений. И зрители говорят, что театр превращается в театр драмы и комедии. Нет проблемных спектаклей, мол...

— Что значит проблемные? Каждая русская классическая пьеса — это проблемный спектакль. В конечном итоге, «Маскарад» — это что, комедия? «Насмешливое мое счастье» (спектакль за письмами Чехова) — что, комедия? Большие на все времена «Волки и овцы» Островского — комедия? «Бешенные деньги», которые идут в театре вот уже одиннадцать лет, — тоже? А «Школа скандала» — сатира на любое общество?! А «Каминный хозяин», поставленный пятый раз (первый в 1939 году)? Кстати, за последнее время у нас было восемь премьер произведений русской классики. 27 мая состоится премьера «Весь Шекспир — за один вечер!». Это ложь, то, что говорят. Правда, что треть бюджета мы зарабатываем представлениями. В прошлом году заработали 3 млн. 700 тыс. гривен.

А вообще, в настоящий момент такое напряжение в обществе, такие катаклизмы, что сегодня, я уверен, люди хотят отдохнуть. Им не нужно ставить Достоевского. Когда-то у меня был друг, директор объединения Королева, Леонард Никифоров. Я привел его на репетицию спектакля о рабочем классе. Ну, думаю, Леня в настоящий момент скажет что-то хорошее. Он посидел, вышел и сказал: «Слушай, я еще одно производственное совещание пережил. Зачем оно мне?». Интересная вещь: в самое кровавое время — Большую французскую революцию 1789 — 1793 гг., когда рубились головы налево и справа, знаете, какой жанр возник? Оперетта. Это естественно. Потому что искусство очень часто идет перпендикулярно к жизни. А вот в сытой, благополучной стране нужная кровь на сцене. Именно поэтому Театр русской драмы им. Леси Украинки ставит в настоящий момент и легкие комедии. Жизнь требует.

«Сегодня человек искусства рискует войти в политические розборки»

...Я пытался сделать так, чтобы каждый работник театра знал: руководитель о нем думает. Я занимался этим. Возможно, потому и возникла обратная связь и актеры стали на мою защиту. Честно говоря, не ожидал. Когда-то мне еще Андрей Гончаров, главный режиссер Театра В. Маяковского, говорил: «В театре каждый грызет кость в своем углу». И это, в принципе, правда. В нашем театре этого не случилось.

— Ольга Сумская утверждает, что один из актеров в Театре им. Леси Украинки подходит к другим и угрожает: «Если ты не будешь поддерживать Резниковича, не будешь иметь роли».

— Сознательная нахальная провинциальная атака. На уровне «каждый понимает в меру своей распущенности».

Мне позвонил посол России Виктор Черномырдин и сказал: «То, которое происходит в театре, наилучшая оценка вашей работы». Но грустно — разрушается театр, который нормально работает.

— Что вам известно о письме в «Вашингтон пост»?

— Ничего.

— Неужели даже не интересовались — кто?

— Нет. Вам трудно понять. Но мне не к этому. Я этими вещами не интересуюсь. У меня много дел. Кроме театра, университет — заведую кафедрой мастерства актера и режиссуры, работа в Академии искусств, где я работаю академиком-секретарем... Все, что в настоящий момент происходит, неестественно. Я отстраняюсь от этого. Даже пытаюсь не смотреть телевизор, не читать газеты. Это вызывает такую массу негативных эмоций, которая не остается сил на работу. Статья в «Вашингтон пост» для меня была неожидана. Так же письмо 15 деятелей немецкой культуры в одной из столичных газет( в том издании нет точной цифры, сколько художников поддержало Русскую драму. — Авт.)

— Скандал с Русской драмой сразу взяли на щит СДПУ (о). Как вы это прокомментируете?

— Я лично ни у кого поддержки не просил. Но мне понравились слова Николая Княжицкого о том, что, если бы Театру русской драмы им. Леси Украинки свою помощь предложила «Наша Украина», он от нее не отказался бы.

— А работники театра? Они же советовались с вами?

— Со мной никто не советовался. Меня на тех собраниях не было. Я этим не занимаюсь — неудобно, стыдно. Я прихожу на репетиции. Для меня это интересно. И не хочу обсуждать сегодня ни одного политического деятеля. Ни справа, ни налево, ни изнутри. Сегодня такая ситуация в стране, когда человек искусства рискует, иногда не из своей воли, войти в те политические розборки, в которых входить не нужно.

— Поговаривают, скандал с Русской драмой был срежиссирован Дмитрием Табачником с вашего молчаливого согласия...

— Ложь.

— В открытом письме к Оксане Билозир вы пишете, что никогда лично не знали Януковича...

— Я и в настоящий момент это говорю. Я никогда с ним не был знакомый. Но именно правительство Януковича повысил статус всем 23 национальным заведениям. Именно поэтому — только потому! — я поддержал Януковича. Я лично. А не театр. Люди театра поддерживали каждый того, кто им нравился.

— Вы не подадите на Оксану Билозир в суд за обиду чести и достоинства?

— Очень много людей мне это советуют. Я еще подумаю.

— На форуме Русской драмы висит текст: «Резникович, когда придет из больничного, начнет выбеливаться. Мол, это все они, актеры. Меня здесь не было». Прокомментируйте.

— Отказываюсь комментировать и не понимаю этого.

— Если на театр будет продолжаться давление, будет ли дальше Русская драма просить поддержки в СДПУ(О), как это она сделала при вашем отсутствии?

— Не знаю. Мне вообще трудно. И если бы я не чувствовал поддержку театра, сам бы написал заявление на освобождение. Но я не могу этого сделать. Если 300 человек меня отстаивают, то я буду считать себя изменником, если подам это заявление.

— Это ли правда, что вы ежедневно приходите в «Дом Бергонье» и вам там подают отдельное меню стоимостью в несколько сотен доллары, о чем говорят ваши оппоненты?

— Ложь.

— На протяжении разговора у меня создалось впечатление, что вы чего-то недоговариваете. Мне показалось?

— Есть вещи об актерах, которые не следует говорить из этических соображений. Есть вещи о власти, которые нужно говорить, только когда имеешь больше информации. Я недоговариваю. Но только потому, что не хочу перемывать чье-то грязное белье. Года через три об этой истории начнут говорить «правду и ничего, кроме правды». Лет через 25 исчезнет из наших театров вся эта провинциальность — эти родимые пятна. Только жаль, что в такую прекрасную пору жить уже вам, а не мне.

СПРАВКА

Михаил Юриевич Резникович. Родился 26 апреля 1938 года в Харькове. Закончил Ленинградский государственный институт театрального искусства и кино (мастерская Георгия Толстоногова). В 1963 году в Театре русской драмы им. Леси Украинки поставил дипломное представление. После нескольких лет работы в Москве и нескольких лет вынужденной эмиграции в Новосибирск работал только в этом театре. Приехал из Новосибирска и поставил два успешных спектакля: «Молодые годы короля Людовика ХІV» и «Историю одной страсти». С 1982 — главный режиссер Русской драмы. С 1994 — ее главный режиссер и директор. Профессор Киевского театрального университета театра, кино и телевидения им. Карпенка-карого. Постановки: «Дети Ванюшина» (1970), «Отелло» (1978), «Предел спокойствия», «Тема с вариациями» (1981), «Утиная охота» (Пекин, 1990), «Дворянское кубло» (Санкт-Петербург, 1991), «История одной страсти» (1994), «Школа скандала» (1995). Автор книжек «Долгий путь к спектакля» (1979), «Театр времен» (2001). Народный артист Украины (1980), лауреат Шевченковской премии (1983).

Алина СТРИЖАК

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)