Новости культуры и искусства

Национальная бомба

Рубрика: Кино и ТВ
Метки:
Четверг, 2 декабря 2010 г.
Просмотров: 1815

На ММКФ показали нудный фильм с Шерон Стоун и интересный о Сергее Параджанове

В понедельник в программе большого конкурса показали фильм «Национальная бомба» (совместное производство Азербайджана и России). Еще к началу фестиваля вокруг этой ленты возникло некоторое напряжение.

</p>
<p>Шерон Стоун

Артдиректор и глава отборной комиссии, известный киновед Кирилл Разлогов в интервью газете «Вечерняя Москва» сказал, что этот фильм был включен в конкурс против воли отборников. Однако дирекция фесту очень хотела иметь хотя бы одно творение из поприщ СНГ (кстати, искали и в Украине, это правда) и настояла на своем. Следовательно картину ожидали с настороженностью: «бомба» могла рвануть.

Все, однако, прошло без эксцессов. Фильм режиссера Вагифа Мустафаева (когда-то, в «перестроечные» годы, достаточно популярной была его лента «Мерзавец») оказался не таким уже и страшным. И даже немного смешным. Хотя может ли его воспринять зритель из так называемого «дальнего зарубежья» — большой вопрос. Потому что, во-первых, юмор этой комедии во многом языковой: персонажи говорят или же не очень ловкой русской, или совмещают ее с азербайджанской. А, во-вторых, сами реалии... В Киеве материал этот диковиной не будет. Это такое себе кино о кино. Кинематографисты снимают фильм, а между тем киностудия разваливается. Герой картины — монтажер с сорокалетним стажем, его просто выбрасывают за студийные ворота. Как, в конечном итоге, и всю группу. Но люди в кино работают крепкие и фанатичные, они заходятся искать возможностей найти деньги. Обращаются к богатым евреям: ничего, не дают. Обращаются к другим денежным людям: ага, оно им нужно, то кино? Катай в Голливуд и не кашляй, маэстро.

Главную роль в картине исполняет Автондил Махарадзе — тот же, который когда-то сыграл главную роль в знаменитом фильме Тенгиза Абуладзе «Покаяние» (был такой; первым в новейшие времена поведал о преступлениях сталинского режима). Его монтажер чем-то напоминает Карла Маркса, что, в конечном итоге, и обыгрывается ближе к финалу. Он чудак, он родом из грузинского поэтического кино. Продает свою большую квартиру —, чтобы выжить, покупает меньшую. Деньги, которые остались, распределяет между ближними, среди которых разное зверье, в том числе и зоопарк. Деньги разделены, всем является — нет только на обитание. Возмущенный, идет к покупателям квартиры: добавляйте! Не добавляют почему-то. Хотя сын богатого хозяина решает попробовать себя в роли кинопродюсера. Но финансы у папочки, а тот согласен инвестировать фильм только по своей смерти. Следовательно, нужно подождать. «Ничего не монтируется в этой жизни!» — жалится Монтажер. И вместе с режиссером заходится пока монтировать фильм. Без монтажного стола, виртуально. С таким «монтажом» хорошо осведомленные посетители кафе нашего Дома кино: «Долго! — кричит режиссер. — Зато талантливо!» — отвечает Монтажер. Он действительно мыслит монтажный и не терпит, когда люди в кадре смотрят не в глаза друг другу, а в затылок.

Мамка главного героя — профессиональная плакальница, она никогда не выходит из образа. Следовательно с ней надлежит говорить в том же режиме: плача. Раз за разом вносится телефон: мама на проводе. На прямой связи из похорон — голося, приветствует Монтажер с юбилеем, 40-летием работы в кино, интересуется семейными новостями и тому подобное. Пародия на плакальников всех времен и народов: достаточно смешно. Все здесь завязано на смерть: потому что в ней видится зародыш новой жизни. Вот умрет богатый старый, и его деньги заработают на кино. Хотя смерть его нежелательна для дочери — свадьбу придется отложить. А испуг случился, когда старый несколько дней пролежал обморочным. Дочь уже совсем отчаялась. Когда пришел к понятливости, у него попросили поклясться, что поживет еще ради дочериного счастья. Клянется: «Чтобы я сдох!».

Ну а сын Монтажера «монтирует» несколько другое — азербайджанскую атомную бомбу (на эти работы от продажи квартиры тоже выделена валюта). Почему бы и нет, тем более что, как говорится в фильме, «мы, бывшие советские люди, способные на все». Но пока еще — взрыв на Солнце. Вещь опасна, все волнуются. Главный психиатр страны обращается по телевидению к народу: спокуха. «Раньше, — делает вывод один из героев, — люди сходили с ума в одиночку, а теперь весь народ сразу». В конечном итоге, и бомба готова. Но только мировая общественность запрещает ее. «Значит, - делается новый вывод, — мы еще кому-то нужны». Ну а как не любит вот сих людей, которые высекают спички, сидя на кадке с горючим? Веселый народ, а главное — самокритичный. К себе, к другим. Скажем, то же обращение к богатым евреям происходит таким способом: «Обратите внимание, на каком языке я говорю. На русском! Да здравствует великий русский народ, добросовестный проводник в жизнь всех еврейских идей!» Россиян «цепляют» и по алкогольной части — когда празднуют тот самый 40-летний юбилей творческой деятельности. Пьют водку. «Русские после первой не закусывают!». Следовательно напиваются сильно.

Словом, абсурдная комедия о постсоветской жизни. Не всегда здесь юмор «на уровне», иногда он не слишком высокого сорта. У нас было что-то подобное, только давно уже. А вот наша сегодняшняя жизнь, такое пародийное и абсурдное, почему-то на экраны не попадает. Точнее сказать, на киноэкраны, так как в телевидении мы видим это практически ежедневно. А к нашему «пост» было просто советская жизнь, которая многим все еще милое. Появляется оно и в зарубежном кино. В понедельник в конкурсном показе была «Другая лояльность» (США/ Канада / Великобритания) режиссера Марека Каневска. С самой Шерон Стоун в главной роли (на фестиваль не приехала, а могла бы; не уважает она нас). Это история безумной любви, безумной страсти, для чего наша мегазвезда подходит или не больше всего: от такой роскоши можно и в самом деле голову потерять. Впрочем, как и всегда, Стоун ничего в кадре не покажет. Страсть есть, а тела нет. Другие звезды давно уже познакомили нас со всем, что имеют, а она прячется от народа. Как другой герой фильма, Лео (Руперт Еверетт), прежний работник британской разведки, а теперь, как выясняется, агент КГБ. Он вынужден убегать в Москву, вслед приезжает и Салли. Не удается ей вытянуть мужчину к Британии или Америке. Во второй раз — тот же результат. «Гвозди бы делать из этих людей» — даже на Шерон Стоун не западают. Я бы поехал — пропади оно пропадом все, когда перед тобой такая женщина. Однако потому я и не служу в разведке. Так что психологически и социально мотивируемый.

А в целом — скука зеленая. Слишком уже тривиально. Развлекают разве что изысканные словесные эскапады, вымышленные сценаристом Джимом Пиддоком. «Шпион века», который похитил атомные секреты у американцев и не соблазнился на прелести западного образа жизни, — и что оно вот ему (а заодно и нам, зрителям) дало? Ничего. Фестивалю, наверно, тоже.

А вот фильм Георгия Параджанова «Я умер в детстве...» понравился значительно больше. Это документальная лента о знаменитого Сергея Параджанова, сделанная главным образом на материале его сценария «Исповедь». Он был написан в не доброе время, в 69-ом году, когда режиссер умирал (по крайней мере, таким был вердикт врачей) от воспаления легких. Три дня он попросил тогда в судьбе, три дня — и написал... о том, что в современном мире исчез культ предков, кладбища разрушаются, на их месте устраивают парки и аттракционы. Что делать душам умерших? Они приходят к Параджанова, они, в конечном итоге, даже устраивают ему похороны.

Мы видим кадры из «Исповеди», которые успел снять режиссер. Это вообще последнее, что было им снято, — похороны Веры, родственницы, то, которое поразило когда-то в детстве. А дальше — о смертях, которые пришлось пережить Параджанову в жизни. Каждый может выставить реестр событий, когда на него караулила смерть, однако не каждый может осмыслить то в такой яркой образной форме. Смерть — и об этом свидетельствуют цитаты из фильмов режиссера — является главным персонажем творчества Параджанова. Он будто заклинал ее, а она не выпускала, преследовала тотально и тоталитарно, бросала за колючий провод, к примеру. Умело смонтированный материал лагерно-зековой хроники, записей в дневнике и фрагментов кинотекстов режиссера раскрывают настоящую трагедию художника, которого карали за то привидение свободы, которым он смущал души других. А завершается картина просто: словами Параджанова: «А вдруг Бог есть?». Наверно, что есть, и знаком этого являются художники, которые способны добывать из самого себя океаны доброты, милосердия и красоты. Для этого нужно перейти столько встреч со смертью, столько страстей пережить! Только тогда ты художник, а не описатель в целом-то не слишком уже интересного ежедневного потока жизни.

К сожалению, пока еще немного событий на фестивале. Но подождем. В частности, на нас ожидает встреча с Богданом Ступкой, который исполнил главную роль в фильме питерского режиссера Дмитрия Месхиева «Свои». Из этого и начнем в следующий раз...

Сергей ТРИМБАЧ

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)