Новости культуры и искусства

Наши... и еще раз наши в Венеции

Рубрика: Изобразительное искусство -> Человек и общество
Метки: | | |
Воскресенье, 24 октября 2010 г.
Просмотров: 832

Днями в Венеции, во дворце Попадополи, что на Гранд канале, завершит свою работу выставка «Первые приобретения» Фонда современного искусства украинского бизнесмена Виктора Пинчука, а национальный павильон Украины, где представленный проект черкасского художника Николая Сурка «Дети твои, Украина», будет работать до 6 ноября — закрытия 51-й Венецианской бьеннале современного искусства. Пинчук и государство ставили перед собой разные задания, потому и время представления выбирали в соответствии с целью.

Как сказала в разговоре с украинскими журналистами на аллеях Садов Бьеннале министр культуры Украины Оксана Билозир, мы не приехали сюда получать «Золотых Львов», для нас важно, что Украина просто представлена в Венеции. «Вы же видите, что здесь происходит: каждый день все средства массовой информации называют те страны, которые не берут участия в бьеннале, и это является свидетельством их нецивилизованности. Я говорила министру культуры Италии господину Бутильйоне, что нам было чрезвычайно трудно подготовиться, когда уже все сроки закончились, за счет того, что Украина не успела вовремя подать информацию, потому что у нас скандально происходил отбор, итальянцы неделю не выпускали свою полиграфию, пока мы готовили свои информационные материалы. Если бы мы не брали участия в этой выставке, в глазах европейцев, которые считают Украину частью своей цивилизации, ментально чувствуют Украину близкой, мы бы выглядели непонятно. Те стереотипы, которые в них были, могли бы перейти в новое время, а мы максимально заинтересованы сегодня сказать, что мы есть, что мы работаем».

В результате длинных споров на родине эксперты отобрали из 14 представленных проектов сельские фотографии черкасского художника, фотографа, коллекционера икон и наивной живописи, писателя Николая Бабака, а кураторы дали оригинальное название — «Дети твои, Украина».

Фотографии мне понравились — на них наше прошлое, родное, теплое, украинское, а может, и наше современное — в детстве. На этих аутентичных фотографиях первой половины ХХ века, которые когда-то в сельском доме исполняли роль и украшения, и предметов раскошу, — сельские дети, в веночках, картузиках, тюбетейках, на босую ногу, на коньке, с цветами, в белых передничках, держатся за руки или прислоняются к маме. С напряженными глазами — «вылетит птичка», торжественные — тогда не было «рядовых» фотографий, не глянцевые — фотографы тех времен еще не умели манипулировать изображением, не подправляли действительность в фотошопе, разве дорисовывали крестьянам в простых сорочках пиджаки и галстуки. К старым фотографиям художник прибавил традиционные украинские игрушки(объекты) — куклы-мотанки, без лиц, но украшены кораллами, вышивками, косами, лентами и цветные фотографии этих кукол большого формата в национальных ландшафтах.

Третьим компонентом, который бы подтверждал современность проекта и тяга «детей» во времени — видео из Площади. Журналистская репортажность этого видеоряда, отсутствие четкой художественной концепции — такого «самодельного» видео в каждом украинском доме, как когда-то фотографий на стенах, пустая непродуманность голых углов комнаты поневоле наталкивали на мысль о первичности конъюнктурных рассуждений над художественными. Словом, я хочу сказать, что этот проект был глубоко внутренним, нашим, местным, к тому же очень по-нашему, без эффектов поданный. В контексте бьеннале, где главное задание — поразить, шокировать, нанести эмоциональный удар, заставить увлекаться или возмущаться, украинские «дети» поводили себя по-хуторянськи тихо.

И то, что на открытие выставки пришло много украинцев, которые работают в Италии, не диаспора — остарбайтеры, и что около нашего павильона нашли маленькую девочку в белой с красным вышивке, которая очень красиво контрастировала с красным шитьем по черному госпожа министра, тоже добавляло местных аллюзий этому действу. Потом были слова, фотографии на упоминание, вино, которое быстро закончилось, фабричные куклы-украиночки в одежде из разных регионов Украины (очевидно, на заказ), которых здесь же прозвали «билозирочками» за внешнее подобие к Оксане Билозир, ручки, значки, но модерными нам выдались зажигалки с надписью «Дети твои, Украина». И даже присутствие на выставке русского сокуратора выставки Михаила Сидлина в вышивке из Сенного рынка почему-то навеивало мысли о неловком реванше нашей себестоимости.

— Как вы оцениваете этот проект в контексте бьеннале? — поинтересовались журналисты у господина Михаила.

— Он обращается к вечным темам — памяти, идентичность и так далее.

— Как вы соотносите его с конъюнктурой бьеннале?

— Он поза ею.

— Но в данном случае это, быстрее, плохо, чем хорошо.

— Почему? Это не так плохо, дело в том, что он неконъюнктурен.

Художники из украинской делегации сокрушенно качали головой, хотя и «крепили» патриотизм. Кое-кто говорил, что в Киеве «режиссура» этого же проекта Сурка была представлена намного интереснее и креативнее, а сам Сурок заявил, что после Венеции возьмет публичный тайм-аут, организует тишину и одиночество и будет работать над новыми работами.

«Я обошла много выставок, не потому что это наша выставка, а потому что она действительно наилучшая, — сказала в интервью Оксана Билозир. — Чем она наилучшая? Так, как Площадь удивил весь мир — добротой, человечностью, ценностями моральными, базовыми для каждого человека, — семья, любовь, любить себя в своем государстве и жить и работать для своего государства, которое будут потом за это уважать в мире, — именно таким духом и проникнута наша выставка. Как заходите, вы видите элементы разной Украины, которая имеет много регионов, и эти регионы очень колоритны сами по себе, и одно из заданий в настоящий момент Министерства культуры — этот колорит национальный сохранить. Вы посмотрите, о чем в настоящий момент дискутируют европейцы в сфере культурной политики? Одно сегодня задание: защитить то, что уже теряется, — принадлежность к своей нации, к своим традициям, к своим обычаям. Кто сегодня показывает свою традицию, тот очень уважаемый в мире. И наше задание — ту традицию, которая у нас есть, а она сохранилась больше чем где угодно, максимально сохранить, защитить и показать».

Богачи полезны не только для пиарщиков, но и для прогресса. Они первыми оплачивают дорогие вновь созданные механизмы, ценные эксперименты художников, ювелиров, дизайнеров, кредитуют науку. И если уже олигарх Виктор Пинчук решил появиться на самой престижной выставке современного искусства как новая влиятельная фигура, перед ним стояло задание — засветиться круто. На выполнение этого задания были брошены наилучшие силы — во-первых, авторитетный украинский критик и куратор Александр Соловйов, во-вторых, ведущий французский критик и куратор Николя Буррио, директор Дворца Токио в Париже и куратор прошлой, 50-й, Венецианской бьеннале. Как известно, Буррио отстаивает тезис, что художественный проект должен обязательно порождать дискуссию, будить воображение (кажется, это наибольший плюс современного искусства, который я для себя отыскала), осмысливать связки — интеллектуальные, социальные, художественные, исторические, эстетичные, провокативные между отдельными частями выставки.

Для участия в сборном проекте, который осторожно назвали «Первые приобретения», наверное, чтобы оправдать определенную эклектическую и презентативность разных инструментов современного искусства — фотографии, живопись, инсталляции, видео, арт-обьект, — пригласили звезд: актуального француза Филиппа Парено, японско-вьетнамского художника Джун Нгуена-Хацушиби, а также Карстен Хеллера, Олафура Елиассона, Навина Раваншайкула, а также трех украинских — Арсена Завадова, фотографа Бориса Михайлова и Василия Цаголова. В интерьерах дворцово -надцатого века, в комнатах по кругу — и криминальный фонтан Цаголова, и инсталляция со световыми ромбами, и видео, которое проявляется при исключенном свете, и «жизненные» фотографии Михайлова выглядят загадочно и парадоксально. Модной интерактивностью Николя Буррио не увлекался, проект был в меру демократическим, в меру шокирующим, в меру удивительным, но посмотреть на кураторский взгляд Буррио пришли все нужные арт-дилеры, критики и кураторы. Благо, и тусовку для них было за что устроить включительно с дискотекой, директор Московской фотобьеннале Ольга Свиблова очень выгодно выделялась в танцах от своего партнера Марата Гельмана.

Мы поинтересовалась у Виктора Пинчука его надеждами на дебют на бьеннале:

— Господин Виктор, кроме того, что вы хотели показать своих художников, которые у вас еще планы на бьеннале?

— Просто нужно, я считаю, продвигать Украину в Европу, в современную цивилизацию, в современную культуру, показывать, что у нас есть. Мне это интересно, это удовольствие — общаться с интересными людьми. Вот и все.

— Вы всерьез собираетесь заниматься арт-бизнесом?

— Нет, это не арт-бизнес, я же не покупаю и не продаю. Я даже не уверен, что это хобби.

— А что это тогда?

— Это такая интересная и приятная общественная деятельность. Я лично собираю другое искусство, не современное, а это, быстрее, способ продвигать Украину в цивилизацию, в Европу. В этом смысле, считаю, я могу что-то сделает. Для меня это такая общественная роль, деятельность. А коллекция у меня лично моя, другая.

— Какая?

— Я собираю импрессионистов — русских, украинских, конец XIX— начало XX века. А это частная коллекция, которая все-таки представляет украинское и не только современное искусство. У меня есть очень хорошие западные консультанты, главный консультант — это Николя Буррио, в прошлом году он был куратором всей венецианской бьеннале, в настоящий момент мой консультант и куратор нашей экспозиции в Венеции. Сначала я думал, что здесь нужно представить лучших украинских художников, но мне объяснили: если ты хочешь вводить что-то новое, например, украинских художников, ты должен их поместить в мировой глобальный контекст, и потому у нас здесь представлены 8 художников, из них только трое украинских, остальные — звезды той или другой величины, очень известные, все они так или иначе представлены в других коллекциях, в том числе и в национальных павильонах, это художники из Франции, Германии, Дании, вьетнамско-японский художник и из Таиланда. Поэтому все идут и смотрят: Боже, как неожиданно, это якобы классная коллекция, это имена, какие мы знаем, и здесь они попадают на имена украинских художников, и тоже им интересно смотреть — о, так, это человек современной европейской культуры.

— Это копродукция?

— Я не уверен, что это копродукция, но окей, окей. Я не пользуюсь этим сроком, возможно, его можно применить к нашей коллекции.

— В вашей коллекции современного искусства много вещей, какие вы покупали, полагаясь на собственный вкус, это ли только вкусы ваших консультантов?

— Мой вкус здесь не представлен.

— Что вам лично нравится в современном искусстве?

— Здесь есть художники, которые мне очень нравятся, а есть работы, которые я не понимаю, но мне говорят, что это очень важно. Оъкей, важно — так важно, это же коллекция не ко мне домой. Многих художников, например, французов, немцев мне советовали выбрать. Была ситуация, когда на нашей венецианской экспозиции Николя Буррио предложил несколько видеопроектов, а я сказал: зачем, возможно, сделаем один видеопроект и одну инсталляцию? Он сказал: это моя мечта, но она дорога. Я ответил: давай все равно лучше ее возьмем, зачем нам несколько видео, мы покажем инсталляцию, видео, там есть картина одна интересная, шикарно, а-ля Веронезе, тайванец, он в настоящий момент очень модный, мне трудно вымолвить его имя, оно очень длинное, но вы увидите.

— Как выбирали место для своей экспозиции?

— Ну просто я сказал, что это имеет быть хорошее место, чтобы украинский флаг, который мы там вывесили, реял гордо. Был выбор между пяцца Сан Марко и Гранд каналом, на Гранд канале нашли дворец Поподопули рядом с мостом Риальто, нам его в аренду сдала принцесса Бъянка.

— Было что-то, что вам категорически не нравилось?

— Категорически — нет. Есть вещи, которые я не очень понимаю, ну, нормально. В принципе, современное искусство действует через подсознание, ты уходишь с выставки, и потом возникают какие-то мысли.

К сожалению, идеальной картинки мирного представления украинского современного искусства на престижных площадках, судя из настроений, ожидать не придется. Впрочем в искусстве чем агрессивнее, тем лучше — железное правило, а специалисты на то и «заканчивали университеты», чтобы уметь составить зi кусочков стекла мозаику или витраж. Просто на 52-ом бьеннале следует готовить сани летом, то есть просто в настоящий момент.

Виктор Хаматов, комиссар от Украины

— Те тенденции, которые сегодня есть в Украине, можно разделить на две части. Первое направление — это художники, которые пытаются реализовать весь инструментарий современного искусства, который сегодня используют на Западе. У кого-то это выходит хуже, лучше, но в любом случае это является вторичным, потому что это во многих случаях реализовано и 20 лет тому назад, и 30. Я пошел здесь, в Венеции, в Музей Пегги Гугенхайм и все это увидел, все, что у нас сегодня делается а ля Запад, то это было и в 20-х, и в 30-х, и в 50-х реализовано, и это образцы все зафиксированы, другое дело, что искусство тоже все время вертится, круговорот таков. И в этом направлении тоже необходимо работать, потому что чем больше мы будем открыты, тем большая достоверность, что и в Украине появится художник, который в этом контексте, современному, универсальному, глобальному арт-просторе может быть первым, опыт есть — украинский, русский авангард 20-х годов, когда это было лучше всего в мире, самое современное и так далее. Это подтверждает и фонд Пинчука, который двигается именно в этом направлении.

Мы проектом Николая Сурка «Деть твои, Украино» попробовали продемонстрировать, что в Украине есть и другое направление, которое ищет определены аутентичные формы, когда идет попытка соединить украинские художественные, народные традиции, такие корневые, базисные вещи в жизни народа, территории, традиций с современным контекстом и инструментарием современного искусства — это фото, видео, перформенс, объекты, инсталляция, хеппенинги и тому подобное. Проект Николая Бабака представлен в этом контексте.

Ольга Петрова, куратор, критик, искусствовед

— Ну вот в прошлом году проект был все-таки солиднее. Я сама поддерживала проект Сурка, я писала об этом и не отрекаюсь, но у него не было пространства, у него не было объемов, его зажали в дом, и это стала такая домашняя сельская выставка. Вы понимаете, что всякое действо нуждается в масштабе, и поставить три больших экрана в маленькое помещение и показывать революцию — оно какое-то такое домашнее стало. И потому идея была на 50, а то и на 60 процентов затерянная, я не знаю или это сознательно так было, может, кто-то так к нам отнесся, как к провинции. Потому что рядом была Турция, блестящий проект турецкий. Вообще, мне кажется, для фестиваля нужен проект, где есть тайна, потому что сама Венеция с блеском ее воды, с люстрами, с отражениями, с какой-то неуверенностью, что кто-то приходит, идет, где-то исчезает, что все к этому относятся как-то нормально, вот сама тайна должна быть. А позитивом является то, что были два альтернативных проекта, и здесь мы должны поблагодарить Пинчуку, безусловно, что Украину развивали и так, и так, и критика опытная итальянская, которая съела не одного персонажа на этом фестивале, я думаю, будут растеряны, хотя не было новых идей в коллекции Пинчука, и она была интернациональной. И это хорошо, что представленная Украина такая патриархальна, чиста, моральна, и Украина такая насмешлива, с тем криминальным фонтаном Васи Цаголова, когда Иван-да-Марья «по понятиям» описывают своего товарища, который в обстановке рококо выглядел такой игрушкой.

Олег Сидор-Гибелинда

— Нужно ли стремиться привезти из бьеннале награды?

— Пытаться всегда нужно, если говорить банальщину, то плохой тот солдат, который не мечтает стать генералом. Но я согласен с этими словами с другой стороны, с точки зрения релятивизма любых наград. Поскольку очень часто случается, что в Каннах или на Венецианском кинофестивале, других праздниках искусств, где существует церемония награждения, всегда пылают очаги амбиций, всегда бушуют страсти и очень часто призы достаются не тем, кто на них действительно заслуживает. Поэтому и к их получению, и к их отсутствию нужно относиться по-философски. По предыдущих бьеннале я знаю, что Таиланд, Австралия, которые произвели на меня очень сильное впечатление, не получили ничего, а получили те, которые лично на меня не произвели никакого впечатления, даже не остались в памяти. Но так состоялись, возможно, это иллюстрирует какие-то тенденции, а может, состояние желудков у господ членов жюри, может и так, с этим также нужно мириться и спокойно к этому относиться, но пытаться всегда нужно. То же было и с нобелевскими лауреатами. Далеко не список нобелевских лауреатов является списком классики ХХ века. Но совсем без них также невозможно. Я считаю, что нужна просто моральная уверенность в своей правоте, у нас она, кажется, есть, в том числе и на этой бьеннале.

Валентина КЛИМЕНКО

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)