Новости культуры и искусства

Назарий времен Карпат

Рубрика: Музыка -> Литература
Метки: | |
Среда, 5 января 2011 г.
Просмотров: 2652

Фотокорреспондент Виктор Спивак вспоминает свои встречи с молодым Назарием Яремчуком и знакомство из ВИА «Ель»

30 ноября минуло 53 года с того времени, как родился большой мастер украинской песни Назарий Яремчук. Ему не суждено было дожить до нынешней Украины: в начале 90-х он заболел на рак. За неделю до смерти, летом 95-го, Яремчук в дневнике написал: «На улице ХХ века, неужели ничего нельзя сделать?». Сделать ничего не удалось, не помогла и западная медицина. 30 июня 1995 года Назарий умер, но он остается живым для многих украинцев, а особенно — друзей и близких. В песнях, сердцах, памяти, фотографиях.

...Виктор Спивак в настоящий момент живет в Борисполе и работает в районной газете «Трудовая слава». Свыше 30 лет тому назад он, будучи фотокорреспондентом газеты «Сельские вести», преисполненный юношеского максимализма решил открыть для себя волшебный мир Карпат. Едучи в феврале 1971-го года в Вижницу, что на Буковине, он не знал, что судьба подготовила ему приятный сюрприз — знакомство из ВИА «Ель», одним из солистов которой был тогда еще совсем юный Назарий Яремчук.

—Кто же не мечтает о Карпатах, - говорит Виктор Юрьевич.— Я бредил Карпатами всю жизнь. И вот наступил благодатный час поехать туда. Это было 1971 года, когда я работал в очень популярной и уважаемый на то время газете «Сельские вести». В конце февраля 1971 года я приехал к маленькому, очень живописного и уютного местечка Вижница, что на Буковине. Там и подножие Карпат, и справа течет Черемош, и Косовский ярмарка рядом. Приехав в Вижницу, я зашел в райком партии, ведь даже в отпуске журналист остается журналистом, и там мне пообещали, что отдыхом в этом буковинском городе я останусь довольный. Одного зимнего вечера размышлял, куда мне пойти: в кино не хотелось, потому что в Киеве этого добра хватало, это для меня, столичного жителя, привычное, решил пойти к Дому культуры. Была пятница, потому я подумал, что перед выходными там кто-то имеет или репетировать, или выступать.

Около сцены собирались молодые ребята и девушки, я прислонился в последнем ряду и стал наблюдать за тем действом, которое началось. Вышли ребята на сцену, вышли девушки, вышел оркестр. Никого из них я тогда еще не знал. Началось что-то такое странное, которого я никогда не слышал и не видел в своей жизни. Я впервые услышал постные «Снежинки падают», «Мыла моя». На сцене пели юный Назарий Яремчук, немного старший за него Василий Зинкевич и Маричка Исак. Меня настолько поразило то пение, то действо на сцене, что я мгновенно вскакивал из последнего ряда, выхватил фотоаппарат из сумки и начал снимать. Из сцены начали смотреть на меня настороженно: какой-то чужой мужчина снимает, да еще и без лампы вспышки. Впечатления были настолько сильными, что я, кажется, ночью заснуть не смог. Тот вечер я запомнил на всю жизнь. На следующий день меня уже пригласили на вечер-обзор районной самодеятельности.

Я приглашение с радостью принял, — продолжает Виктор Спивак. — На следующий день пришел к Дому культуры, где меня уже, оказывается, все знали. Слух по местечку пошел, что в Вижницу приехал корреспондент «Сельских вестей». Первым подошел Назарий Яремчук:

— Хороший день.

— Хороший день.

— Вы из Киева? — спросил меня 19-летний юноша.

— Да, из столицы.

— Мы очень совету встречи с вами и приглашаем послушать наш ВИА «Ель».

— Я вчера вас слушал и получил море удовлетворения. С радостью приду послушать ваш ансамбль еще раз, — согласился я.

Это был наш первый диалог с Назаром Яремчуком. Он поразил меня своей простотой и искренностью, своим душевным голосом.

Я послушал «Ель» еще раз, уже не на репетиции, а на самом обзоре районной самодеятельности. После того я сотни раз слушал «Ель», видел артистов, очень часто стоял за кулисами концертных залов, где они выступали, но первое впечатление — незабываемое на всю жизнь.

— Как вы восприняли первые успехи «Ели» на большой сцене?

— Скажу нескромно — как свои, ведь я очень болел за ребят. Это было так приятно, что мои друзья зазвучали на весь мир. «Красную руту» слушал тогда весь Советский Союз.

— Это Назар вас знакомил с Карпатами?

— Да, именно он. Тот дух горный я почувствовал из-за него. Назар очень много рассказывал о Карпатах, о Черемош, о своих карпатских друзьях. Часто мы выходили в горы целыми компаниями. Каждый мой отпуск проходила в горах. Я приезжал в Вижницу, останавливался на квартире. Назар в то время учился в Черновицком университете на географическом факультете. Однажды, когда я приехал у Вижницу, Назар нашел меня и предложил погулять горами. Это была замечательная карпатская сентябрьская осень. Назар ведет меня незнакомой тропинкой, я вижу лишь неизвестные места, вокруг горы, а на небе Бог высыпал сотни зрение. Зори были такие большие, была такая тишина, был такой теплый вечер, что я шел и просто миловался тем естественным богатством. Назар между тем рассказывал о горах, о местных людях. И вот вдруг Назар, остановившись, тихо сказал:

— Виктор, свадьба.

— Где? — спрашиваю.

— А слышите, музыка играет, — шепотом говорит он.

— Нет, — говорю, - не слышу.

У него был прекрасный слух, потому не удивительно, что он услышал музыку за несколько километров.

— Пойдем, Виктор, на свадьбу? — спрашивает Назар.

Представьте Карпатскую ночь, на небе сотни зрение, а вокруг разливается музыка тройственного музыки.

— Но мне завтра в Черновцы ехать. Если мы покажемся сегодня на свадьбе, то до завтрашнего утра нас никто не отпустит, а у меня уже завтра занятие, — предостерег меня Назар.

— Но, Назар, мне так хочется послушать, как играют тройственные музыки, — не угомонялся я.

— Викторе, успокойтесь, мы в настоящий момент подойдем, но будем стоять далековато, чтобы нам было все слышать, но, чтобы нас никто не увидел. И вы услышите, что такое горы, что такое свадьба и что такое Карпаты.

Мы подошли ближе и почти час стояли молча и наслаждались. Нас никто не видел, но нам была видно эту счастливую гуцульскую свадьбу. Картина была невероятна. Такое впечатление, что играли зори на небе, а мы слушали их.

— Такие прогулки с Назаром происходили часто?

— Да. Однажды я опять решил приехать в Карпаты. А куда же ехать, как ни к своим друзьям в Вижницу? Вижница для меня — это святое. Опять я остановился на квартире. В тот же день ко мне в двери постучал Назар Яремчук. А тогда была такая погода! Знаете, как поет Дмитрий Гнатюк: «Белый снег на зеленом письме»... Очень красиво, красиво, романтично на душе и в природе.

— Викторе, давайте побегаем по горам, — достаточно неожиданно предложил Назар. Наш друг Василий Зинкевич был несколько старшим, а в Назара еще бурлила молодецкая кровь.

Я согласился без размышлений. Я взял фотоаппарат, и мы отправились в дорогу. Мы и ходили, и бегали, и из гор смотрели на Вижницу, которая укрывалась снегом. Это было очень романтично и красиво. И было чрезвычайно хорошее настроение, ведь когда ты приезжаешь в Карпаты, у тебя не может быть плохого настроения, даже когда ты весь замерз и ноги намочил. Вдруг где-то внизу я замечаю старую, деревянную церковь. А с обеих сторон ее, немного выше — горное кладбище. Церковь очень красива, украшена цветами тем белым снегом. Назар идет немного впереди, я за ним. И, подошедши к кладбищу, Назар остановился и говорит:

— Виктор, здесь похоронена моя мама.

Этот момент я переживаю очень трудно. Я знал, что Назар вырос без мамы и папы. Но когда он сказал: «Это могила моей мамы», у меня как будто что-то ударило в душе, сжало сердце. Мы спустились в долину, к дому, где жил Назар с сестрой Катею, в селе Ровно. Она нам уже скрасила вечер, было уютно, спокойно. Назар игрался со своей племянницей. Вечером он провел меня в Вижницу. Грустный то был вечер, очень грустный. Но все равно очень памятный.

* * *

— А которыми были ваши последующие отношения?

— Дальше Василий Зинкевич и Назарий Яремчук пошли в профессионалы. Встречи были уже не в Вижнице, а в Киеве. Когда у меня был отпуск, ребята были на гастролях: в Узбекистане, на Дальнем Востоке или в Москве.

— Изменился Назар?

— Изменился, возмужал, почувствовал силу. Не знаю, в лучший бок ли, в худший ли. Но Назар запел. Это было пение не любителя, а профессионала. Это была уже другая его сторона жизни. Но, конечно, встречи в Вижнице были незабываемыми, там мы были намного ближе. У Вижнице была природа, песня, там было его детство.

— Возмужалый Назар не предлагал вам побегать горами?

— Нет, возмужалый Назар не предлагал. Я не знаю, бегал ли сам он по горам. Он уже ездил на собственном авто. Но все равно Назар остался в душе романтиком.

— Как происходил раскол в «Ели»?

— Это было сложно. Ведь и Зинкевич, и Назар для меня были очень близкими. И когда Назар остался в «Ели», а Василий пошел в «Свитязь», — мне было больно. После этого я сидел в ресторане на черновицком вокзале вместе с Василием Зинкевичем и обсуждал ужасный, глубокий разрыв в коллективе. Объяснить никто ничего не мог. Как заявляло тогда много музыковедов, никогда в Советском Союзи такого дуэта, как Назарий Яремчук и Василий Зинкевич, ни к ним, ни к ним не было и не будет. Такого творческого всплеска, как в «Ели», хоть Назар был популярным до последних дней, ни в Зинкевича, ни в Яремчука не было.

— Рассказывал ли Назарий о его поездках к США, Аргентины и по всему свету?

— Я знал о его поездках за границу. Но, к сожалению, у нас уже не было таких душевных встреч. Не было, по-видимому, у Назара времени и того романтичного настроения, которое было в Вижнице. Вижница, первые встречи с Назаром, с Василием, из Маричкой Исак у меня в сердце на всю жизнь. Романтичный корень Карпат в нем, безусловно, остался, но профессиональная карьера ставила определенные рамки, сжимала его романтизм: тогда было время, когда каждый певец должен иметь в своем репертуаре часть тех композиций, которые требовала Компартия.

— Что вы чувствовали, когда бывали на концертах «Ели»?

— Конечно, гордость. Гордость за то, что ребята, которых я видел в тот октябрьский вечер, вышли на такой уровень и так запели, что их полюбила вся Украина, весь мир. Это было замечательно.

— Как вы относились к тому, что Назар пел казацкие песни?

— Песня «Гей, вы, казаки», безусловно, моя любимая. Я с удовлетворением ее слушаю. Были в его репертуаре и русские песни «Я тебя рисую», какую он выполнил на конкурсе в Чехословакии. И хотя с ней он стал лауреатом конкурса «Братиславская лира», то не его песня. Его песня лишь украинская, что бы там не говорили.

— С какими трудностями сталкивался Назарий Яремчук в своей профессиональной карьере?

— Слава приходит постепенно. Но даже когда «Ель» стала популярной на весь Советский Союз, отношение к ним верховного начальства было достаточно придирчиво. Ведь коллектив был из Карпат, да еще и из «бандеровского края», из Буковины. Очень внимательно присматривались к ним. Не сразу давали им сцену Дворца «Украина». В Киеве «Ель» долго выступала в клубах, в клубе Дарницкого вагоноремонтного завода, они этого не чурались. А сколько людей собиралось на их выступления! На концертах было море цветов, даже мне приходилось помогать ребятам выносить все цветы, которые им принесли слушатели. Ведь концерты всегда проходили на таком величественном, красивом, романтичном звучании. Каждая песня шла на бес. Так принимали их в Киеве, так любили их в Киеве, так уважали их в Киеве.

— Как вы узнали о болезни Назария Яремчука?

— Я знал, что в последние месяцы жизни Назар поехал лечиться в Канаду, но не знал, что именно он лечит. И в последний раз я видел его на творческом вечере Юрия Рыбчинского, где Назар пел сидя. Я удивился, почему он так тяжело пел. Это было последнее выступление Яремчука во Дворце культуры «Украина».

А когда был вечер памяти Назария Яремчука, я отпечатал снимки еще совсем юного певца и подарил сыновьям Назара, которых знал еще маленькими. А затем спустя некоторое время увидел свои фотографии в документальном фильме о Назария Яремчука, где было отмечено, что они из семейного архива Дмитрия Яремчука, брата Назара из Канады. Так мои снимки попали в Канаду.

Степан Галябарда написал песню «В райском саду», она действительно о Назария Яремчука, о его душе, о его сущности. Кто-кто, а я знал его хорошо и видел в разных обстоятельствах, знал его душу. Лишь бы ради этой песни я пошел на концерт, и она именно та, которой не хватало, чтобы народ знал своих героев.

Разговаривал Тарас КОРНИЮК.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)