Новости культуры и искусства

Николай Шопша - один из лучших басов Украины

Рубрика: Музыка -> Театр
Метки: | | | | | |
Суббота, 25 октября 2014 г.
Просмотров: 1100

Николай Шопша

“Оперное мастерство — это живопись маслом, камерная — акварелью. Нужно знать, где писать маслом, а где акварелью", — говорил знаменитый наш певец Борис Гмыря, на голосе которого Украина разговаривает с Богом.

Научиться так петь стремится каждый артист, но немногим это удается. Среди тех счастливцев — Николай Шопша, один из лучших мировых басов, солист Национальной оперы Украины, народный артист, лауреат Национальной премии имени Т. Шевченко, Г. Сковороды. В его голосе — могущество, сила, красота тембра, и магия звучания, которое завораживает слушателя. В то же время Николай Сергеевич человек, которому болит судьба своего народа. Он член Украинской Консервативной партии, с которой связывает надежды на лучшее будущее нашего государства.

Николай Шопша

— Я родился в селе Веремиевка на Полтавщине в семье механизатора. Как каникулы — мы на поле: солому подтягивали вилами, скирдовали. Мне кажется, что я сначала пел, а тогда учился ходить и говорить. У нас в семье все пели, отец уже был на пенсии, а в хоре ветеранов выступал.

Все, что наш народ пережил, выливалось в песню — любовь, ненависть, походы, война, слава, гордость за Отчизну. Я выступал в художественной самодеятельности, занимался спортом, играл на баяне. Когда закончил школу, меня, мальчишки, оставили в родном селе преподавать музыку, пение и физкультуру. Представляете, какую карьеру сделал! А потом служба в армии. Я пел в хоре Веревки, в капелле "Думка".

— И учеба в консерватории у известного оперного певца Николая Кондратюка.

Николай Шопша

— О, с консерваториями были такие перипетии! Я трижды туда поступал. Сначала поехал в Москву, стал учеником М.Рейзена. Это была такая величина! Бывший солист Большого театра. А я в семье самый младший - чем мне могли родители-колхозники помочь? Ни одеться, ни обуться. Помаялся я да и покинул Москву. Однако учиться хотелось. Солистом "Думки" пошел прослушиваться в Киевскую консерваторию. Это была середина учебного года. Тогда заведующей кафедры вокала была Елизавета Чавдар, чудесная певица, бывшая солистка оперы. Я так обрадовался, когда услышал от нее: "У вас уникальный голос. Идите и учитесь". "А экзамены"? "Догоните". Уже все классы были заполнены. Меня взяла профессор Нина Куклина. У нее была какая-то азиатская школа: она зажала мне голос, я верхние ноты не мог брать, едва не стал профнепригодным. Взял документы и убежал из консерватории.

— Ну, а третья попытка?

— Как-то я пел в филармонии с капеллой "Думка". Меня услышал М. Кондратюк и сказал: "Приходи ко мне в класс, я тебя послушаю". Это было мое счастье, что я к нему попал. Учился на вечернем отделении и работал солистом в оперной студии при консерватории.

Николай Шопша

— Вспоминаю, вы выступали с Кондратюком в концертном зале "Украина". Выполняли популярную тогда.

— “Я жил в такие времена". Он — один куплет, я второй. И выходило красиво. Я считаю, что всем, чего достиг как певец, человек, патриот, благодарю Николаю Кондратовичу. Бывало, приду на урок, а он спрашивает: "Ты сегодня газеты читал? Если не будешь иметь своей гражданской позиции, чем зажжешь зрителя"? Кондратюк очень любил Б. Гмирю: "Слушай его, это такая безукоризненная вокальная школа. Мировой величины бас. Его звук ласкает, а каждое произведение — то образ". Я студентом III — IV курсов много пел на правительственных концертах, к тому же всегда в конце. Почему-то режиссеры считали, что выступлением "могучего басу" надо заканчивать программу. Все из меня смеялись и говорили: Шопша — "артист-финалист".

— По окончании консерватории меня взяли в Оперный театр. Здесь очень успешно сложилась моя судьба, потому что работали такие выдающиеся личности, как режиссер Д. Смолич, художник Ф.Нирод, гениальный дирижер С.Турчак. Он очень любил вокал: вспоминаю, когда работали над представлением "Отелло" Дж. Верди, один певец взял не те ноты - Степан Васильевич аж заплакал. Вот такое было его отношение к музыке. А нам он говорил: "Надо, чтобы вы пели, как соловьи". Теперь такого уровня дирижера, по-видимому, нет.

— Вы знаете, Николай, я нашла у себя среди старых программок "Бал-маскарад", где вы исполняли второстепенную роль заговорщика Тома, и "Трубадур" — старого воина Ферранди. И вот так, шаг за шагом, дошли до партий, которые являются коронными в репертуаре басов.

— Вот за это я благодарный Турчакову: он постепенно вел нас к сложным партиям, мы пели третьего монаха, четвертого стрелка, боярина, который произносил одно слово. Моя первая большая работа — Князь Владимир Галицкий в опере О. Бородино "Князь Игорь". Колоритная фигура: "Пей, пей, гуляй". Забегая наперед, скажу, что когда Казанский оперный театр ехал на гастроли в Австрию и Германию, то, чтобы усилить свою труппу, из Советского Союза исполнителем князя Галицкого выбрали меня. Серьезные партии я поздно начал исполнять, теперь в моем репертуаре их 40. Перепета украинская, русская, зарубежная классика. А в 45 лет я подступился к Тарасу Бульбе, партию Бориса Годунова знал раньше. К таким ролям надо расти, чтобы был безукоризненный вокал, понимание сути образа, мотивации поступков героя, ощущения психологической амплитуды его души.

— Вы, очевидно, наблюдали за работой своих старших коллег-басов?

— Я увлекался моим земляком из Диканьки Андреем Кикотем. Это был уникум. Когда в Киев приехал известный певец-бас Николай Гяуров, он ему едва не заглядывал в рот — откуда такой голос берется? Помню, Андрей Иванович пел князя Хованского: его возглас "Спаси, Бог", грозный стук посохом — и замирали сцена, зал. В 45 лет он ушел из жизни. И теперь никто его не вспомнит.

— Партию Тараса Бульбы исполняли такие знаменитые басы — Донец, Паторжинский, Гмыря. У каждого была своя интерпретация этого гоголевского персонажа, где переплелись героика казачества, боль преданного отца, вспышка мести, страшная смерть. Образ многоплановый, надо было найти нужные "регистры", чтобы эта партия звучала полифонично.

— Она и вокально сложная. Ее даже тяжелее петь, чем Бориса Годунова — там больше обращаешь внимание на психологическую расцветку образа. Я читал Гоголя, исторические материалы, осмысливал жизнь этого казацкого полковника, хотел привнести в его интерпретацию что-то свое. А главное — слушал музыку М. Лысенко: в ней все сказано.

— Вы вспоминали о сложности работы над партией Бориса Годунова. Вспоминаете, М. Мусоргский писал, что хочет "сделать живого человека в живой музыке". Конечно, актеру невероятно сложно передать трагедию прозрелой совести царя с его стиснутой душой и смятенным умом.

— Партия требует не только широкого диапазона, сильного голоса, но и глубокого прочтение музыкального материала, анализа психологического состояния Годунова. Вот он — такой желанный трон! Однако и "мальчики кровавые в глазах". Измученная, уставшая душа, разбереженная совесть, галлюцинации и смерть.

Оперное искусство — это синтез музыки и драмы. Если не те ноты берешь — начинаешь волноваться; не знаешь текста — будешь на сцене "зажат". Поэтому ошибиться не имеешь права. Вообще эта партия знаковая в репертуаре басов всего мира, она проникнута русским национальным духом. Нет его — не выйдет образа Бориса. Царь должен быть царем.

— Одна из последних ваших работ — партия Кочубея в опере П. Чайковского "Мазепа".

— Я считаю, что в ней нет исторической правды, концепция ошибочная, в духе имперской русской историографии. При царской России и советском режиме Мазепу считали изменником, а Кочубея — его невинной жертвой. Правда, режиссер Д. Гнатюк кое-что изменил акценты, появился сине–желтый флаг. Однако сюжет остается неизменным. А музыка гениальная. Поэзия тоже. Относительно партии Кочубея — она интересная, там высокая тесситура. В начале у нас были по две репетиции, напоешься так, что уже и голоса нет. А вообще Чайковский очень любил басов и писал для них хорошие партии.

— Недавно состоялась премьера оратории Мирослава Скорика "Моисей" по одноименной поэме Ивана Франко. Она имеет резонанс в художественной жизни Киева.

— Я с таким увлечением работал над партией Моисея. Сначала эта музыка не задевает за душу. Где-то до меня она не доходила. Однако что больше пел, то становилось интереснее. Это как в «Екатерине Измайловой» Д. Шостаковича, где я исполнял партию Бориса Тимофеевича: современная музыка, какие-то возгласы, диссонансы. А потом входишь в контекст музыкальной драматургии и опера тебя захватывает. Так и с Моисеем. Здесь такие красивые мелодии. А что уже говорить о поэзии И.Франка, где в каждом слове сконденсирована глубокая мысль. Я почти наизусть выучил поэму. Моисей 40 лет водил пустыней свой народ, чтобы вырвать иудеев из египетского рабства. И нас, украинцев, касаются пророческие Франковые слова: «И придет время, и ты огнистым видом засияешь у народов свободном кругу». Я должен был создать такой образ, чтобы люди зажглись идеей этой оперы, она не устарела и сегодня. На «Моисея» паломничество, билеты невозможно достать. Дай боже, чтобы все время так было. Нужно вдумываться в тексты, доносить каждую фразу до зрителя. И здесь мне вспоминается, как к юбилею дирижеру Ивану Гамкала шло представление «Сельская честь» П. Масканьи. Побывал на ней Борис Олейник, которого я очень уважаю. Он слушал, а дальше не выдержал и пошутил: «Коля, каким они языком поют»? «На языке оригинала», французским», — говорю. Люди сидят и не понимают ни одного слова. Если у нас Национальная опера, то представления должны идти украинским языком. Есть гениальные переводы М. Рильского, М. Лукаша. Очень хочу, чтобы в нашем театре был украинский репертуар. Виталий Кирейко написал оперу «Боярыня» по поэме Леси Украинки. Вокал он знает чудесно, разве не интересно было бы увидеть это представление? Однако постановку все время откладывают, а произведение такое актуальное.

— Не все оперные артисты могут исполнять камерную музыку: ведь вокальная миниатюра, что звучит несколько минут, - как новелла, где проходит вся жизнь. Кроме этого, артист стоит один на один со слушателем: рядом нет партнеров, хора, декораций. Известный музыковед Б.Асафьев, определяя, в частности, специфику романса, остроумно заметил, что это "поле битвы между словом и музыкой". Как вы, Николай, чувствуете себя на этом поле боя?

— В моем репертуаре свыше 500 народных песен, романсов, очень много на слова Т. Шевченко. Для камерного исполнительского свойственное действительно особенное ощущение поэтического слова, настроенность на «тихие» эмоции, тонкие психологические порухи души. Я исполняю произведения М. Лысенко, М. Мусорского, С. Рахманинова, Ж. Массне, В. Косенка, Б. Лятошинского, Г. Майбороды, И. Шамо. Пою музыку О. Билаша (вот недавно записал три его песни), Е. Станковича, В. Зубицкого, О. Костина, Л. Дичко. В моих концертных программах звучит музыка разных стилей и эпох — от ораторий Генделя к романсам ХХ века, басовые партии в «Реквиемах» Моцарта и Верди, Девятая симфония Бетховена, поэма «Казнь Степана Разина» Д.Шостаковича, оратория «Бабий Яр» Е. Станковича и др.

Есть уже опыт, пережито. И потом. Я всегда думаю: чего ты выходишь на сцену? Вышел на люди, то должен им сказать что-то важное. Когда я играл Выборного в Наталке Полтавке Лысенко, меня спрашивали: "Откуда это ты взял? Какой интересный дядя" И я же в селе прожил, там такие колоритные деды! Вспоминаю и такой случай, который случился в Мариинском театре в Петербурге на представлении "Князь Игорь", которой дирижировал Ю. Темирканов. Игорь отправляется в поход, ему вывели коня, конюший сорвал с него уздечку, конь испугался. Все убежали со сцены, один я остался. Потом удивлялись: "Ты что, не боялся"? "Я же в селе вырос, конь никогда на человека не станет".

— Многие украинские певцы выехали за границу. Вас такая перспектива не привлекала?

— Никогда. Их можно понять, жизнь бедная, хочется заработать копейку. Но при этом они говорят, что прославляют искусство Украины. Я очень много выступал за рубежом, объездил весь мир, участвовал в сборных представлениях, где пропоешь — и все, артисты разбежались. Месяц побуду за рубежом и меня уже тянет домой. На своей земле я стою крепко, питаюсь ее соками. Здесь даже иначе голос звучит. В Украине мой корень, могилы родителей, все святыни.

У нас теперь такая труппа, которой нет в мире, — один поет лучше второго. Жаль только, что артисты, даже ведущие, мало выступают. В театре 85 солистов, 10 стажеров, а репертуар небольшой. За рубежом на каждом шагу стоит оперный театр, туда охотно ходят люди. А у нас концертные залы запружены русскими артистами еврейского происхождения. То же и на телевидении: такой примитивизм, или это специально такая политика проводится?

— В настоящее время фамилии многих певцов можно увидеть в избирательных списках разных партий. Почему вы, Николай, обратили свой взгляд именно на украинскую Консервативную партию, которую возглавляет Георгий Щокин, и решили баллотироваться в ее избирательном списке?

— Я стоял возле истоков этой партии. Мне по душе национально-патриотическая идея, которую исповедует она. Каждый гражданин имеет право избираться в Верховную Раду. А если у певца есть гражданская позиция, то он может там много сделать. Очень важно возрождать нашу культуру, духовность. Депутаты об этом красиво говорят, но разрешают свои проблемы.

Я хочу, чтобы Украинская Консервативная партия победила на выборах. Она еще новая, но теперь национально-патриотическая идея становится все привлекательнее в мире. Возьмите, например, Португалию, где к власти пришли консерваторы. Я верю, что это непременно будет и в Украине.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)