Новости культуры и искусства

Остап Ступка: Сальвадора Дали воспринимаю на уровне подсознания

Рубрика: Театр
Метки: |
Вторник, 11 января 2011 г.
Просмотров: 1152

Но прогулки по Крещатику в горностаевой накидке и чтения лекции в скафандре пока еще остаются мечтой. По-видимому, Остапу Ступке когда-то безумно завидовали однокурсники: конечно, с такой фамилией и таким отцом этот парень врятли поедет куда-то в провинцию и уже точно не застрянет на несколько лет в творческом амплуа «кушать подано».

Наверное, позже ему искренне сочувствовали старшие коллеги: а ну, а ну, юноша, с такой фамилией и с таким отцом, что же ты вообще умеешь, как будешь доводить свою художественную конкурентоспособность?

А Остап Ступка между тем избрал самый оптимальный ответ на все эти замечания — он просто делал свое дело. Утверждался в родном Театре Франка, снимался в кино, не без успеха сотрудничал с театрами «Созвездия», «Свободная сцена»... Сегодня он — один из самых заметных и наиболее интересных киевских актеров, заслуженный артист Украины, а с недавних пор — еще и номинант Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко—2005. Такой высокой чести Ступка вместе с коллегами Полиной Лазовой и Олесем Заднипровским был удостоен за представление Григория Гладия «Истерия».

— Остап, однажды вы пожаловались в прессе, что люди узнают вас как персонажа из телевизора и очень мало знают о вашем театральном творчестве. Выдвижение «Истерии», где вы играете Сальвадора Дали, на получение Национальной премии имени Тараса Шевченко — это высокое признание ваших именно театральных достижений...

— Приятно, чего там говорить. А относительно того, что познают по рекламе, так на то он и «ящик», чтобы потом познавали. Причем, в кадре можно даже ничего не делать, достаточно, чтобы просто появлялось лицо актера. Но я вам скажу, что подходят на улице и благодарят именно за театральные работы. Что приятно удивляет. Так что оно все как-то сбалансируется.

— Находили ли вы общие черты в собственном характере и характере своего большого героя Сальвадора Дали?

— Общие черты... Наверное, есть. В любом случае, все выходки этой нерядовой личности двадцатого века мной внутренне принимаются. Сальвадор Дали — один из моих самых любимейших художников, я с этим давно уже определился. Я много читал о нем, собирал книги, другие материалы о Дали, его альбомы, видел в оригинале его картины и никогда не мог подумать, что судьба подарит мне такую встречу с ним, что мне нужно будет этот образ воплотить на сцене. Это была интересная идея со стороны Григория Гладия. И она еще осознается, до конца она еще, наверное, не осмысленная.

— А чего, в отличие от Сальвадора Дали, вы себе не можете позволить, если воспринимаете все его выходки?

— Ну, наверное, не могу пройтись в горностаевом плаще по Крещатику. Или прочитать лекцию в скафандре, держа на поводе муравьеда. Возможно, я бы это сделал. Если бы у меня было столько денег, как в Сальвадора Дали.

— А что, скафандры в настоящее время дороги?

— Ну, хочется же хороший скафандр. Для чего же мне дешевое? Хочется, чтобы было качественно. Если уже горностаевая накидка, то который же тогда должен быть скафандр!? Чтобы и вид, и утварь — из области фантастики. Ну, это, конечно, фантазии, хотя от общих черт я не отказываюсь. Не знаю, название я вам их или нет, но это все происходит на уровне подсознания. Все, что делал Дали, — это также уровень подсознания. Хотя сознательные поступки также имели место.

Рисовать свои сны, запихивать в уши виноград и слушать музыку — это, согласитесь, о чем-то говорит.

— Сальвадор Дали образца премьерного показа «Истерии» от Сальвадора Дали сегодняшнего отличается?

— Конечно. Хотя не так много представлений прошло. Всего лишь восемь «Истерий» мы сыграли. Он и в настоящий момент изменился и, думаю, еще будет изменяться. Потому что даже в представлениях, которые переваливают за пятидесятую, за сотую, герои также изменяются. Появляются новые нюансы, происходят изменения в темпоритме...

— Остапе, ваши такие пылкие симпатии к Сальвадора Дали, наверное же, не является уж слишком типичными. Для того, чтобы герой вышел интересным, талантливым, актеру его обязательно любить? Не бывает ли критическая оценка персонажа также лишней?

— Существует такая мысль, что актеры — это адвокаты своих героев. Я с этим соглашаюсь. Даже если ты играешь последнего негодяя — его нужно защищать.

— Так, как вы защищаете Хлестакова?

— Конечно, это своеобразная защита. Защита, которая превращается в откровенную игру, позволяет употреблять слова, которых у Гоголя нет. Жанр этого не отрицает. Если бы это была классическая постановка «Ревизора» — то это другое дело. А когда это шоу, откровенный стеб, то такие вещи принимаются.

— Вы достаточно активно задействованным актером, сегодня в Театре Франка играете в представлениях «Мама, или Невкусное творение», «Царь Эдип», «Братья Карамазовы», «Ревизор»... Вы считаете свою работу в «Истерии» самой достойной в этом перечне?

— Относительно сложности, то, конечно, это достаточно новый этап в работе, новый режиссер, новый подход к делу, новое виденье театра. Григорий Гладий занимается новым театром, он уделяет большое внимание тренинга, у нас с тренинга начиналась каждая репетиция. И я теперь думаю, что так должен начинаться каждая постановка. Я эту роль люблю. Хотя я люблю все свои роли. Маленькие, большие, более удачные, менее удачные...

— Остап, у кого вы учились? И понадобились ли полученные знания, пришлось ли формулу успешного творчества выводить самому?

— Учился я у прекрасного педагога Леонида Артемовича Олейника, в настоящее время уже покойника. Половина украинских актеров — его ученики. И половина нашего театра также училась у него. Олейник очень любил своих детей — так он называл студентов. Никогда в жизни никого не выгонял, хотя были персонажи, которые сильно портили ему нервы. Был культурным, толерантным, понимающим человеком. Он не «натаскивал» молодого студента, который вообще еще ничего не умел, а умел правильно его направить. Чувствуя призыв его души, он давал правильное указание. Это потом отразилось на роботе Данченко, он тоже его ученик. Сергей Владимирович тоже никогда никого не «натаскивал», а давал такой коридор, где ты сам строил себе свою роль, отношения с партнерами. И это очень хорошо. Возможно, больше времени нужно для того, чтобы ты стал опытным, но когда сам к чему-то доходишь, опыт становится ценнее.

Конечно, есть режиссеры, которые показывают, как надо, и просят это повторить. Но повторить можно в техническом плане, в душевном плане ты же не повторишь.

— Недавно в вашей творческой жизни появилось еще и телевидение. А именно — программа «Первый миллион», ведущим которой вы есть. Что для вас телевидение: работа, хобби, искусство? Знаете, один ваш коллега как-то сказал приблизительно такое: «Когда профессиональный первоклассный актер идет на телевидение, то я бы сравнил это с забивкой гвоздей микроскопом»...

— Телевидение — штука такая же заразная, как и театр. А то и еще более заразная. Люди соблазняются легкой славой, а театральная слава — совсем другого сорта. Для меня телевидение — это работа, в которую нужно привносить часть творчества. В «Первом миллионе» нужно избегать однообразия, уметь импровизировать, элементы творчества здесь, конечно, присутствующие. С другой стороны, это определенный шанс «помелькать» немножко, почему нет? Возможно, из этого еще какие-то работы выплывут... В целом, я доволен. Работа эта втягивает, тем более, такая тема интересна, сам можешь о чем-то узнать. Главное, чтобы это было не сухо и, чтобы сухие вопросы не чередовались с сухими ответами. Пока еще этот проект рассчитан на год. А там будет видно.

— Было там что-то новое для вас как для человека творческого? Не удивило ли телевидение ничем?

— Каждый раз приходит новый человек, который быстро нажимает кнопки и выигрывает шанс сесть в кресло, за монитор. Приспосабливаться к новому игроку придется каждый раз. И нужно настроить человека так, чтобы она чувствовала себя свободно, раскованно. Потому что есть персонажи, которые так зажимаются, что с ними потом очень трудно работать. Когда они рассуждают вслух, тогда с ними очень легко. Льется импровизация, можно пошутить...

— В жизни вы выглядите достаточно демократически. А как для какого-то консерватора — то и даже кое-что вызывающе: сережки в усе, ботинки на «тракторной» подошве... Перевоплощение у франта из «Первого миллиона» дается легко? Чувствуете ли себя во фраках и галстуках неуютно?

— Иногда хочется побыть франтом. Я люблю костюмы и галстуки, просто не всегда их одеваешь — на репетицию же не придешь в таком виде. А если это какая-то вечеринка или принятие, то я люблю немного пофрантувать. Наверное, потому, что это не часто случается. Мы пишем две программы в день, пишем три дня и забиваем эфир на шесть недель заранее. Так что в плане времени мое телевидение очень даже сбалансировано с театром.

— А с кино-творчеством сбалансировано?

— Пока еще не имею таких приглашений. Кстати, никак не могу просмотреть один итальянский фильм, с Малкольмом МакДауелом, где я также снимался. Это картина о Чикатило, сначала фильм должен был называться «Евеленко», а недавно мне сказали, что он уже называется «Злодиенко». Я его нигде так и не видел, он давно уже прошел в итальянском прокате. Очень хочу посмотреть. Мне обещали скатить его где-то из интернета.

— Авторского экземпляра вам не присылали?

— Да, что-то у них там не сработало. Вот уже два года прошло, а я его так и не пересмотрел. Хотелось бы также завершить, наконец, съемки и в многострадальной эпопее Николая Павловича Мащенко «Богдан Хмельницкий», где я играю Тимиша Хмельницкого. Все она никак не может завершиться. То нехватка финансирования, то еще что-то. Ожидаем, у меня там осталась буквально пара сцен. Как ни странно, достаточно у меня было работы, когда учился в театральном институте, тогда мощно работала студия «Укртелефильм», и я достаточно много снимался.

— Кстати, а почему вас нет в сериалах? В последнее время украинских актеров как-то оживленнее начали приглашать к сериалам. Не так, конечно, как их русских коллег, но прогресс очевиден.

— Я не знаю, давайте об этом вместе спросим у наших режиссеров. Это Константин Аркадиевич Райкин говорит, что кино — искусственное искусство. Я так не считаю. Так что когда вы думаете, что это я отказываюсь от предложений, то в действительности все наоборот. Меня пока еще не приглашают. Я бы с удовлетворением снялся.

— То, возможно, театральные проекты как-то компенсируют эту несправедливость?

— После «Братьев Карамазовых» пока еще ничего нового у меня нет. У нас в театре в настоящий момент идут репетиции «Саломеи Крушельницкой» в постановке Сашка Билозуба и «Наталки-Полтавки» режиссера Сашка Анурова. Будут до конца сезона две премьеры. Я в них не задействован. Так что есть время не только для телевидения, но и для кино.

— Кстати, ваш Смердяков из «Братьев Карамазовых» фигурирует в еще одном почетном и престижном списке — списке номинантов «Киевской пекторали».

— Да. Причем раньше я «Киевскую пектораль» никогда не получал. И, к слову, в этом году я в том списке еще и вместе с моим Сальвадором Дали. Номинация — «Роль второго плана». Смердяков, где я на сцене пять минут, — роль второго плана. И дальше, где я на сцене четыре часа, также роль второго плана. Такой вот имеем парадокс.

КСТАТИ

В детстве Богдан Сильвестрович сына никогда не карал. Не потому, что тот рос идеальным и послушным ребенком, — просто времени на это не хватало, популярный и востребованный Ступка работал в театре, снимался в кино... Сегодня история повторяется, и Остапу из-за художественной загруженности некогда быть Сухомлинским уже со своими детьми.

* * *

«Буду актером!» — так Остап Ступка решил в четырнадцать лет. Азы же творчества изучал из раннего детства: посещал театральную студию детского творчества, был частым гостем в театрах, где работали родители. За пятнадцать лет работы на сцене ни разу не пожалел о том свое решение, в профессию с каждой новой ролью влюбляется все сильнее.

* * *

С женой Ириной познакомился благодаря представлению Театра Франка «Три сестры», где играет сестра Ирины, Оксана Батько. Премьера спектакля состоялась 26 февраля 1999 года. А ровно через год у Остапа и Ирины родилась дочка Устина.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)