Новости культуры и искусства

Портрет как продолжение гимна

Рубрика: История -> Изобразительное искусство
Метки: |
Вторник, 8 февраля 2011 г.
Просмотров: 1133

Найденный в мешке во Львове, писаный в начале ХХ ст. мастером академической школы (в ту пору Львов как столица искусств «стоял» на уровне с Краковом; на Галицком Монпарнаси живописали десятки художников выдающегося уровня) портрет писан действительно фактурно, «мясом», как говорят профессионалы, уловлена мягкая интеллигентность и суровая задумчивость, присущая украинским деятелям начала прошлого века.

Нет ни позы, ни надменности, ни уверенности своего исторического веса, ни ледяной безжалостности тех болельщиков за пролетарское единство, которые придут впоследствии. Портрет выдержанно лаконичный, сказать бы стефановского стилю, но в этом и его красноречивость — в чертах Грушевского просвечивает не желание властолюбия, а назначение на власть; то, заметное только из расстояния времени и едва уловимое современником молодого историка. Этого не передают ни фото, ни более поздние портреты первого Президента Украины. Здесь мы видим мягкое, с улыбкой в глазах лицо, но есть в нем и загадочность нерядовой, на большое служение задумчивой, человека. Есть в нем определена «джокондность», которая просвечивает еще сильнее тогда, когда абстрагироваться от знания «это Президент, историк, выдающийся деятель Украины» и видеть человека грозных времен на пороге ее исторического осуществления.

Перед нами ожила судьба целого поколения «умеренных и искренних», как писал Винниченко, украинских интеллигентов начала прошлого века, которых нужно было организовать на совместную деятельность ради добра Отчизны. Разное виденье этого добра, братоубийство в душах, накликало то, что добра не стало надолго: ни для них, ни для их разбросанных по миру и сибири потомков; но на портрете молодой интеллигент, вдумчивый сочувствующий своего народа еще не ведает, что его ждет вместе с сотнями, с тысячами его соратников, недоброжелателей, недругов; молодой мужчина (как в настоящий момент называют всех до 85) непозорно всматривается в свою обязанность: сколько удастся ему позаботиться для примирения земли крови, им описанной как одно историческое побоище, горе и визиски?

Портрет мало назвать психологическим или реалистично убедительным, это исторически знаковый портрет, это живой, настроевой, не лубочно-пафосный портрет-символ, портрет-судьба целого поколения украинских подвижников весны прошлого возраста. Это и портрет-призыв — не повторять их братоненависных упреков, ошибок, терзаний ближнего, что опрокидывается в растерзание страны. Это портрет-напоминание: украинские деятели и художники должны любить друг друга, хотя бы на две мгновения больше от самих себя, хотя бы на две обиды и сплетни меньше, чем это было и есть поныне.

У украинцев все свои не такие, как им хочется, все не такое, как у соседей, все какие-то неблагородные и небарские — и, в конечном итоге, к ним наведываются соседи и назначают себя на барство, здесь все и примиряются — кто в могилах, кто в тюрмищах, загадка — одна из главных загадок! — украинской «броможаждущей» истории (без брома нельзя читать, как вздыхал Винниченко, сам не меньше предшественников зачинщик историепсихоза) загадка в нелюбви украинцев к своему брату-приятелю, который немного выбился в люди, да еще большая нелюбовь позавчера обпереных к гнезду и квочки, и выводка из одной залежи; куда не ткни — нелюбовь, зависти и «раболепие» вместо искреннего почета. Так случалось доныне — и пока еще будет? Портрет-предостережение, конечно, не уровняет лужи будущего, не исправит горбы прошлого, не примирит разуверенных с преждевременно павшими, не вдохновит на сплошное братание, но таки напомнит: мир не может понять и принять тех, что сами своих ни понять, ни признать, ни полюбить еще не доучились; портрет звучит как продолжение гимна, когда после того, как всех испугали, всем показали, какие мы страшны, какие мы казацкого рода! нужно же как-то и сосуществовать, сожития, сотрудничать для блага общего: это действие невозможно просто, когда «тот такой, тот сякой, а тот вообще пересякой! — и, чтобы у них, в каждого, дома погорели!»; пока не научатся признавать, что кто-то более высок, кто-то ниже, кто-то удачливей, а кто-то должен дорасти до того, пока не надумают видеть часть себя в противоположном, зло вчерашнее свое, пока не избавятся от братоубийства внутри — напрасное дело, что нас исправит экономика или заоблачное благосостояние. Окумиренное в настоящее время обплевывать завтра. Как вода камень точит, так душу народа подтачивает внутренняя вражда, подозрения, надуманность и вражда к подъяремному брату своему — до того, с кем назначено тянуть плуга: уморяется один, а следовательно, и второй в борозду скопитние среди поля. Портрет спасает от виденья только двух цветов в спектре.

Портрет Грушевского — далеко не агитисскуство, но светом живой яскравизны он способен зажигать, вдохновлять на актуальные вопросы и ответы в нашем времени. Такие же диагнозы и рецепты звучат при вдумчивом прочтении поэзий тысячелетней давности, при новом осмыслении античных трагедий, такая природа настоящего, устоявшегося на возрасты, надихнутого любовью и болью, а не слепящегося и нажаренного биляшним маскультом — природа живого: до жизни пробуждать, прозревать: природа того, которое пережило и свой, и следующее время — земную временность отгорбливать от земли, напоминать о надземном и дух для полета овичнювать; на благо каждому.

Евгений ЧЕРНЕЦКИЙ.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)