Новости культуры и искусства

Портрет манеры художника

Рубрика: Литература -> Изобразительное искусство
Метки: | |
Воскресенье, 7 октября 2012 г.
Просмотров: 2495

Владислав Ерко — иллюстратор от Бога и без диплома.Владислав Ерко считается одним из наилучших иллюстраторов в Украине, а возможно, и на территории всего постсоветского пространства.

Недаром же он получил титул «Человек книги» на московской выставке «Нон-Фикшн» в 2003 году, оформленная им «Снежная королева» был удостоен гран-при украинского конкурса «Книжка года» в 2000 году, а иллюстрированные им новые «Сказки Туманного Альбиона» (издательство «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА») имеют все шансы получить гран-при «Книжки года-2003». Оформления книжек Карлоса Кастанеди и Пауло Коэльо (издательство «София») уже относят к классике жанра. Кстати, недавно «София» отдельно выдала альбом иллюстраций Ерка к книжкам Пауло Коэльо, что свидетельствует о самодостаточности рисунков. Мы попробовали выяснить у автора, что же основное для художника-иллюстратора такого уровня: талант, настойчивость, связки, умение «попасть в струю» или что-то другое, о чем мы и мысли не имеем.

«Многие люди свято любят книгу, но делают при этом ужасные иллюстрации»

— Владислав, что ложится в основу иллюстрации — образа из книги, сюжет или что-то еще? Обязательно ли художнику чувствовать книгу, «пропускать ее сквозь свое сердце»?

— Каких-то правил, рецептов для создания иллюстрации, даже однозначного ответа на вопрос, что такое иллюстрация, не существуют, иначе все книжки были бы похожими между собой. И слава богу, что каждый художник подходит к процессу иллюстрирования по-своему. Можно сделать красивую книгу, относясь к теме, автора и к самой этой книги иронически, так же, как прочь плохую книгу, боготворя ее, пытаясь придерживаться всех канонов, правил и законов. Все зависит от таланта, вкуса, профессиональности художника. Многие люди свято любят книгу, но при этом делают ужасные иллюстрации. Я знаю много людей, которые иллюстрацией занимаются как «левой» подработкой, но делают это гениально.

К тому же, думаю, есть книжки, которые не поддаются иллюстрированию. Один из примеров — это напрасные попытки проиллюстрировать «Мастера и Маргариту» Булгакова. Из всего, что я видел, мне не понравилось ничего.

— Какие книги вы иллюстрировали? Какие из них для вас важнейшие?

— Я сделал массу книг. Из них, как мне кажется сегодня, огромное количество ужасно некрасивых. Я начинал работать еще в советские времена, и иллюстрировать мне сначала приходилось каких-то идейных писателей. Они писали о храбрых милиционерах, которые воевали с жестокими наркоманами или с другими проявлениями «гнилого буржуазного мира». Слава богу, это уже доживало свое, потому меня никто слишком внимательно не контролировал, и я мог позволить себе достаточно формальные иллюстрации.

— А что вы заканчивали?

— Я не закончил Украинский полиграфический институт им. Ивана Федорова. Доучился до конца, но диплом не защищал. У меня были претензии к уровню преподавания, там не учили иллюстрированию, поэтому мне пришлось купить дипломную работу, а для того чтобы что либо узнать нужно было ходить в Художественную академию, где у меня были красивые друзья. Мы и в настоящий момент дружим с Андреем Блудовым, Виталием Сердюковым. А в институте учили дизайну, макета — немного неинтересных мне вещей, которые, однако, очень необходимые.

— У кого же вы учились иллюстрированию, кто из художников произвел на вас впечатление в этой сфере?

— До 89-го года у меня было ощущение, как будто со мной чего-то важного не происходит. Вроде бы умеешь все, что нужно, но не выходит так, как хотелось бы. Именно в то время я увидел работы словаков Дюшен Калаи и Бруновского... Идеологически это была моя пластика, мое виденье. В Бруновского я набрался всего, чего только мог набраться. Это не была клептомания, просто я впитывал его влияния в течение нескольких лет. В настоящий момент я выбрался из-под его магического влияния, хотя до сих пор во мне живут какие-то его веяния. Оформление «Пьяного корабля» Артюра Рембо Бруновским я до сих пор считаю шедевром своего жанра. Так же, как и иллюстрации к «Дон-кихота», произведениям Овидия. Кроме того, Бруновский был замечательным офортистом. Его медные протравленные доски для офортов сохраняются во многих музеях мира и являются образцами для всех, кто работает в этом жанре. Количество деталей на квадратный сантиметр абсолютно зашкаливает за все представления о том, что возможно, а что нет, и к тому же это не детали ради деталей — все очень цельно, классно. Он замечательно работал в 60-х и 80-х годах; то, что он сделал в 90-х, мне нравится меньше.

Не знаю, с чем это связано, но мы знали намного лучше, что происходило в Восточной Европе, чем в Западной. В настоящий момент я очень часто вижу прекрасные иллюстрации, но — беда — не могу запомнить имена авторов, у меня на имена и фамилии очень плохая память.

— Есть ли у вас какие-то секреты техники?

— Я работаю просто. «Снежную королеву» и то, которое было сделано к ней, я делал исключительно руками, без использования компьютерных технологий. «Сказки Туманного Альбиона» — это ручная техника, а затем — сканирование и доработка на компьютере. Я не очень хорошо знаю разные технические «примочки», потому на компьютере работаю практически так, как и на бумаге, лишь краска никогда не заканчивается и некоторые детали можно очень легко перегруппировать. Главное — не пользоваться фильтрами, клонированием или другими неестественными делами. С иллюстраций до произведений Коэльо полностью рисованными руками были «Алхимик», «Вероника...» но «Пятая гора», «Одиннадцать минут» сделанные в технике коллажу. Именно так, мне выдалось, следует иллюстрировать эту книгу.

— Слышала, что Коэльо считает ваши иллюстрации к своим романам наилучшими в мире. Встречались ли вы с этим писателем, видел ли он просто свои книги в вашем оформлении?

— Мы общались из Коэльо, когда он в прошлом году приезжал в Москву. В офисе издательства «София» была теплая и дружественная встреча, каждый мог сказать несколько слов известному писателю. Я не видел все книги Коэльо, но мне кажется, что лишь «София» решила полноценно иллюстрировать его романы. Те книги, которые я видел, были сделаны как покет-бук, где художественно оформлена только обложка.

— В настоящий момент и у нас есть тенденция к упрощению. Книгу делают как можно быстрее и с минимальными затратами, чтобы она не была слишком дорогой, а потому более доступной.

— Особенно эту тенденцию заметно в Москве. Там есть огромное количество детских издательств, которые выдают кучу детских книжек. Но когда посмотришь на их оформление — в убогом постдиснеевском стиле (голубоглазые детки с огромными головами, удушающие примитивные цвета), это сплошной ужас. В настоящий момент просто время такое — красивые художники уходят из иллюстрации или едут работать за границу. Быть художником здесь, на постсоветском пространстве, очень трудно. Выехали Спирин, семья Дугиных и много других профессионалов. Теперь они работают в Штатах, Германии, Франции и приносят славу другим странам.

Я работаю с «Софиею» и детским издательством «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА» и пока еще всем довольный. Меня устраивает то, что никто не «гонит в шею». Знаете, когда говорят, что к началу в будущем месяце ты должен сделать 200 иллюстраций, потому что книжка внесена в темплан, это, мягко говоря, не вдохновляет. Бывают и предложения из-за границы: «Сделайте нам что-то похожее на «Снежную королеву», но только у нас. Приезжайте, поживите у нас пару месяцев, что-то заработаете...» Но сделать красивую и качественную книгу за 2-3 месяца просто нереально. Работа иллюстратора в известной степени фанатична — если она не приносит удовлетворения иллюстратору, то очень трудно прорваться сквозь себя, сквозь обстоятельства и сделать все по-настоящему классно.

«Я не смог бы проиллюстрировать трешь или панк»

— Не хотелось ли бы вам попробовать себя в другом жанре, например, сделать цикл фотографий, снять видеоролик, клип, выразить себя «на неизвестной территории», ведь талантливый человек часто бывает талантливым во многих областях?

— Я очень люблю фотографию конца XIX — началу XX века, очень люблю кино, особенно немое, начиная с Чарли Чаплина и заканчивая Фрицем Лангом, Мурнау, Дреером, Мельесом. Очень люблю черно-белого Куросаву. Но снимать кино никогда не хотелось. Я не знаю, с какой стороны за это браться. По-видимому, это на физиологичном уровне свойственно определенному организму. Родился человек кинорежиссером или фотографом, вот им она и будет. Если я родился иллюстратором, значит, я был нерожавшим живописцем или екслибрисистом, скульптором ли, кем-то ли еще. Я в иллюстрации чувствую себя комфортнее всего.

— А диск новых песен Марии Бурмаки разве не вы оформили?

— Я не оформлял его. Это просто Малкович, директор издательства «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА», позволил ей использовать фрагмент иллюстрации к «Снежной королеве» в оформлении альбома. Я также не был против. Намного хуже, когда, например, харьковская фирма меховых изделий по всему городу развешивает обложку «Снежной королевы» как рекламу своих шуб, или когда московские рестораны свои «рождественские посиделки» украшают плакатами или лайт-боксами с откровенным использованием моих иллюстраций из той же «Королевы...».

А относительно иллюстрирования музыки, то мне не хотелось бы оформлять ту музыку, которую я не люблю. Люблю я джаз, джаз без блюзовой основы, люблю музыку с этническим привкусом. Я не смог бы оформит трешь, панк, я просто не чувствую, как это можно было бы сделать красиво.

— По-видимому, часто придется защищать свое авторское право?

— В нашей стране, да и у ближайших соседей авторское право не слишком уважают. А особенно если это касается каких-то художественных вещей. Ты же уже вроде бы нарисовал (вариант — написал песню, книгу), получил за нее деньги, поэтому теперь все могут ее использовать, как вздумается. Тяжело доказывать свои права «Иван-да-Марья», особенно когда тебе говорят: «Мы, может, и дадим тебе деньги за то, которые украли у тебя картинку, но пойдут они тебе исключительно на лекарства».

— Да, тема невеселая. А что в вашем оформлении появится в ближайшее время?

— Я делаю для «Софии» иллюстрации к «Чайке Джонатану Ливингстона» Ричарда Баха. Это очень теплая вещь, и я работаю с ней с большим удовольствием. В ближайшее время у «Софии» выходит двуязычное издание «Гамлета»: слева — колонка оригинального текста Шекспира, дело — перевод Лозинского с моими иллюстрациями в оформлении, я считаю, лучшего дизайнера в Украине — Евгения Ржанова. Эти иллюстрации я сделал еще в 1993 году. Долго эта книга для меня за «драйвом», удовлетворением от ее создания, была наилучшей. Малкович хочет переиздать книгу «Странствия Гулливера» в моем оформлении с разрешения «Ника-центра», где ее раньше выдавали. Конечно, в настоящий момент я проиллюстрировал бы ее несколько иначе. Но она неплохая. В 1996 или в 1997 году, точно не помню, эта книга вместе с Итало Кальвино «Незримые города» и «Ночными рассказами» Гофмана получила 3-тю премию по Украине за художественное оформление.

В настоящий момент, когда меня уже знают как художника, мне часто говорят: «Рисуй все, что тебе хочется, нам все нравится». Но я понимаю, что все это — слишком скользкая дорожка. В каждую следующую книгу нужно вкладывать больше усилий, таланту, чем в предыдущую. Так что слишком много свобод и доверие тоже бывает не на пользу.

«Я рисую для себя, но маленького»

— Расскажите о своих захватах: что вам нравится, что вызывает возмущение или протест?

— Я очень тих, хотя время от времени могу быть «невменяемым», не люблю телевидение с его обилием рекламы, больше всего люблю работать до боли в спине. Мне очень приятно прожить день в работе. Когда день проходить в беготне по заказчикам или в каких-то других делах, я не очень рад. Лучше всего — это сидеть и работать под любимую музыку или когда фоном идет уже триста раз виденный фильм. Иногда можно отвлечься на обед или какие-то физические упражнения.

Алкоголем я никогда не увлекался, мне просто не нравится состояние, когда ты теряешь способность полноценно владеть своим телом. За знаком зодиака я Рак, но, как говорит мой друг Женя Ржанов, «рак-недоносок», ведь мама родила меня восьмимесячным.

— Наполеон также был недоношенным...

— Да? У нас определены общие черты, но мне еще нужно барабан и «треуголку». (Смеется).

— Рецензенты говорят об игровом, детском, в наилучшем значении этого слова, способ мышления, заметный в ваших иллюстрациях. Вы сохранили это умение видеть красивое и чудесное во всем с детства или оно возродилось у вас с появлением собственных детей, ведь с ними, говорят, мы учимся открывать мир заново?

— Ребенок у меня уже «староват». Моей дочери 18 лет. А относительно умения... Есть в «Маленьком принце» посвящение, которое мне очень понятная: «мне, когда я был маленьким». Я пытаюсь рисовать так же — для себя, когда я был маленьким. И, честно говоря, не вижу другой рецепт для творчества.

Разговаривала Настя БОГУСЛАВСКАЯ.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)