Новости культуры и искусства

Свобода творчества художника Владимира Макаренко

Вторник, 6 сентября 2011 г.
Просмотров: 3013

Известный французский исследователь искусства Жан-Клод Маркаде назвал живопись Макаренка орфизмом. Маэстро мистических карнавалов Михаил Шемякин - метафизическим синтетизмом. А украинский историк Дмитрий Горбачев считает, что творчество художника - это сочетание традиций и модернизма. Сам мастер предпочитает не рассуждать о теоретических «измах», а работать. В небольшой парижской мастерской, где и проживает среди своих работ.

ЖИТЬ по ШЕВЧЕНКО

- Как вы сами определяете стиль, в котором работаете?

– Не люблю полагаться на слова. Объяснит ли кто-то мне, что такое любовь или жизнь? Так и с искусством. Есть вещи, которых нельзя и не надо толковать. Живу по Шевченко: мне одинаково, что будет и что скажут. Просто делаю свое дело, встаю в шесть и рисую. Иногда пересматриваю отечественные художественные журналы, а там у всех есть концепция собственного творчества: тот «раскрывает душу Украины», тот - «исторический дискурс». Если бы я себе выдвигал какую-то концепцию, мой труд не был бы свободен. Делал бы то, что придумал себе теоретически. А для меня главнее всего - свобода, воля. Я ее всю жизнь искал. С малых лет.

- Вы родились в селе. Там нет художественных школ. Да и с учителями затруднительно.

– В селе есть все. Гомон леса, речные заводи, безграничное небо. Там ткали рядно, коврики вешали на стенах, клали на пол, на глиняный пол. Моя бабушка вышивала рубашки, полотенца на свадьбу, подарку, рисовала в комнатах орнаменты. А с улицы наша хата была «националистической»: завалинка - желтая, стены - голубые, ведь белили, добавляя синьку. В селе много искусства, просто люди не считают его таким. Иногда меня спрашивают: «Почему вы, пан Макаренко, взяли именно этот цвет»? А я его взял потому, что не имел нужного. Как моя бабка, когда пряла рядно, брала ту нить, которая была под рукой, а не искала особенной. Я само там, в селе, стал художником, хоть тогда и не догадывался об этом.

В Новопушкаривке родились мои родители. Троюродный дядя - тот же Макаренко, который занимался беспризорными... Мне было четыре года, когда папа пошел от мамы. Помню каждое его слово в тот день, каждый жест, движение. Уже взрослым я встретился с ним. Нужна была его подпись, что он не против, если бы я выехал за границу. Отец сначала отказался. Говорил, как ты можешь ехать, там одни шпионы, ЦРУ, Америка хочет нас завоевать...

До шести лет я жил в нашем селе с дедушкой и бабушкой. Единственным товарищем моим был рыжий дворняжка Рексик. Дедушка пинал его ногой, чтобы не просил есть. А я в кармане что-то вкусненькое прятал и ему выносил. Я был самым молодым на улице, старшие ребята меня гоняли, а собачка защищала. Может, потому он появляется чуть ли не на каждой моей картине.

- Детские воспоминания, рефлексии, фантомы преобладают на весах творчества реалии нынешнего времени?

– Именно так. Бабушка рассказывала, как во время войны какой-то немец почему-то хотел меня забрать. Вряд ли я могу это помнить, потому что мне и году не исполнилось, но какой-то ужас, предчувствие, которое должно случиться страшное, - такое воспоминание есть. Иногда замечаю, как отголосок в тот день вдруг возникает под кистью. Когда наступило время идти в школу, мама забрала меня в Днепропетровск. И там я впервые увидел песок и глину: у нас в селе его не было, меня это так поразило, что я несколько часов провел в этих дивных местах. После чего мама и бабушка были очень недовольны, и мне конечно влетело, так как на выведение жирных пятен из-за моего приключения потребовалось время. Но я был счастлив, и впоследствии все эти песчаные оттенки желтого поселились на моих полотнах.

Рисовать я начал как-то внезапно: мама по вечерам ходила к театру, на концерты, а я оставался сам в маленькой комнатке, которую она нанимала. Читать не любил, писать тоже, даже сегодня листов не пишу... А так, смотрю во двор, который там делается. Но изображал не то, что видел, а самолеты, танки, такие себе антифашистские картинки. И однажды сосед, увидев мои творения, отвел меня в художественный кружок. Петр Денисович Матвиенко, мой самый первый учитель, поставил перед нами белый куб и сказал: «Рисуйте». Я удивился, как это можно на белой бумаге нарисовать белый куб? Что-то там шкрябал-шкрябал. И до сих пор не знаю, почему Петр Денисович взял меня к себе. Я пробыл в кружке четыре года, а когда закончил восемь классов, он сказал: «Тебе надо учиться дальше».

Другая сторона свободы

- Где приютились?

– К Днепропетровскому художественному училищу вступил «со скрипом»: рисунки приемной комиссии понравились, но не понравилось, что я почти не говорил по-русски. На диплом я подал картину в манере геометрического реализма. Там две девушки в украинских одеждах красят стену, а крановщик сверху подает им цветы. Меня выругали как формалиста, работу уничтожили, а все же поставили четверку. И здесь одна преподавательница, Ада Михайловна, говорит: «Не надо вам, Макаренко, ехать ни в Киев, ни в Харьков, потому что вас там съедят. Вам надо в Москву или в Ленинград».

- А за что вас «попросили» из Ленинграда?

– Москва мне не понравилась. А вот Ленинград. Как раз тогда были белые ночи, призрачный свет, Летний сад, мрак воды. Я влюбился в этот город и решил остаться в нем навсегда. Подал документы в Академию, а потом случайно попал в Школу монументального искусства имени Веры Мухиной. Смотрю, а там девушки нарисованы. И ноги у них не на земле стоят, а, как на иконах, парят в небе. И так мне это пришлось по душе, что решил вступать именно туда. Нас учили искусства мозаике, фреске. А главное - там была свобода духа. Но на дипломе опять возникла проблема. Я сделал фреску длиной 30 метров для Театра комедии имени Н. П. Акимова. И вот ко мне прицепились, отчего это мои героини-актрисы стоят в длинных платьях? А тогда была мода на короткое, поэтому обвинили меня, что я не современный, а к тому же западный. По окончании с трудом устроился на Комбинат декоративно-прикладного искусства. Занимался керамикой, а для себя живописью.

1970 году предложил свои работы живописи на одну из выставок. Пришла комиссия, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома Василий Толстиков. Вдруг слышу его голос: этого художника надо запретить! А вскоре вызывают меня к горисполкому: «Вы живете без прописки, поэтому должны выехать из Ленинграда». «Куда»? - спрашиваю. «Куда хотите, кроме Москвы и Киева». Говорю: «Я украинец, хочу в Киев». «Нельзя». Решил: поеду в Эстонию, у меня там были друзья, к тому же оттуда шли корабли на запад. Спрячусь, подумал, и убегу.

В Эстонии меня хорошо приняли, дали мастерскую, принес картины на выставку - взяли. Потом догадался, что это солидарность: я - из Украины, то есть угнетаемая нация. Трудно было лишь с языком: ничего не понимал. Но Таллин - это еще и встреча с Викторией. Парень один, журналист из АПН, как-то пригласил на день рождение своей жены. Прихожу, а около противоположного конца стола - Боже мой! И все! Прожили в столице эстонской 10 лет, родилась дочка Даруся. А тут привозят в Москву Джоконду, надо было сутки в очереди стоять. И тогда решил поехать в Париж.

Я шесть лет подавал бумаги на выезд. Вызовы присылал Михаил Шемякин, а также разные галереи, где я уже выставлялся. Но председатель ОВИРА всегда говорил: «Нет надобности». И вот когда начали выпускать в Израиль, его секретарша мне и говорит: «Что вы шесть лет дурака клеите, подавайте на Израиль». «Так я же не еврей». «Так у вас жена эстонка и фамилия у нее чудаковатое».

ОСТАВАТЬСЯ УКРАИНЦЕМ

- И пишете ли вы на заказ?

– Я рисую то, что сам хочу, правда, иногда галереи заказывают картины конкретного размера, не сюжет, не тему, а только габариты. Портретов не люблю писать. У меня быстрее не портрет, а образ человека, его естество выходит.

Никогда не думаю, мол, вот надо сделать что-то национальное по сюжету. Просто образы и особенно цвета у меня из Украины. Это еще из детства, как вошло, так и живет.

Не все можно нарисовать, поэтому на полотнах часто пишу стихи Шевченко, строки из поэзий Леси Украинки. Все народные картины о казаке Мамае обязательно с текстом на фоне. Писал еще и из Гоголя, но, как прочитал «Тарас Бульба», отвернулся от него. А Шевченко мне близок и тем, что проведя всю жизнь на чужбине, всегда оставался украинцем.

- Вы долго искали дом своему творчеству: Днепропетровск, Питер, Таллин, Париж. Что нашли, что потеряли в этих странствиях?

– Искал воли, и обычно попадал туда, где Макар теленочков не пас. Днепропетровск - первая революция в моем сознании. Сопротивление, бунт: делать не так, как говорят учителя. Я тогда влюбился в Сезанна, Петрова-Водкина, Врубеля. Возненавидел соцреализм, уже тогда не мог и не хотел писать обязательных рабочих и крестьянок.

Ленинград дал мне настоящую высокую школу занятия живописью, а вот с темами и там возникали вопросы: нас вынуждали писать картины о блокаде Ленинграда, а я хотел изображать подсолнухи. С огромной теплотой вспоминаю Шевченковские вечера в Академии искусств, где Тарас когда-то учился. Мы слушали кобзарей, пели песни, варили вареники. Между собой говорили по-украински, а с преподавателями по-русски. У меня и до сих пор сильный акцент.

Таллин - единственное место в Советском Союзе, где меня радостно приняли. Может, потому что я был не россиянин, а украинец.

Париж. Что более старый становлюсь, то больше понимаю откуда я, сильнее возвращаюсь к детству, к родной земле. Возвращаюсь к тому зернышку, которое меня породило. Родители уже умерли. Картина «Воспоминание о маме». Здесь, видите, и моя собачка Рекс. А это я, малый. Мечтал тогда стать летчиком. Хата, где мы снимали комнату. Птички поют. Не обязательно рисовать Хмельницкого или Мазепу, чтобы быть украинцем.

Поделитесь в соцсетях:

Комментариев: 1

  1. 2012-08-09 в 13:34:35 | Комментатор 14
    ]]>]]>

    Уважаемые Дамы и Господа! Хочу передать передать большой, горячий привет Владимиру Макаренко. Я видела его работы в германии в галереи Turm-Galerie-Bonn.И разговаривала с ним,и он подарил мне не большую картину.На ней изображена груша.Если он помнит меня? Я в этой галереи работала уборщицей.Большой привет от меня и творческих успехов.Хотелось бы знать когда он будет опять в Германии?

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)