Новости культуры и искусства

Тайная вечеря глазами Николая Молчана

Рубрика: Изобразительное искусство
Метки: | | |
Понедельник, 7 ноября 2011 г.
Просмотров: 2662

тайная вечеря

Николай Молчан: «Зритель оказывается в роли Иуды».

Когда посетитель новой львовской галереи на улице Армянской — галерее современного сакрального искусства «Иконарт» зайдет на выставку молодого художника Николая Молчана «Тайная вечеря», то, выходя, поневоле повторит движение Иуды из этой картины. Это экспериментальная работа с которой новая галерея начала экспозиционную деятельность, — первое полотно на сакральную тему преподавателя пластичной анатомии ЛНАМ Николая Молчана. Когда он согласился выполнить заказ, то знал, что работа будет экспериментальной. И сначала заказчик ее не воспринял, потому художник нарисовал более традиционную «Тайную вечерю». Однако впоследствии художник убедил заказчика, что большую художественную стоимость имеет первый вариант.

Разговор с Николаем Молчаном — об иконе и сакральной живописи, об Иуде и Петре, о Леонардо да Винчи, Казимире Малевича и Андрее Рублева.

— Моя работа «Тайная вечеря» — не икона. Считаю, что икона более важная, чем моя живопись на сакральную тематику, потому что моя живопись не имеет той святости. С другой стороны, изображение тайной вечери во многих церквях уже превращается на штамповку (те же цвета, то как все должны сидеть, с минимальными изменениями). А когда икона становится штамповкою — это неправильно.

Поэтому кураторам галереи «Иконарт», думаю, шла речь не о том, чтобы разрушить традицию, а, чтобы расшевелить зрителей, побуждать художников вкладывать в икону больше души.

— Как отойти от штампования иконы — творя новый художественный канон, вкладывая больше души, экспериментируя, ища новый путь?

— Новый путь, эксперимент однозначно должен быть. Относительно потребности нового художественного канона, то она есть всегда, и должны рождаться гении, которые творили бы его. Когда вспоминают «Тайную вечерю», то почти сразу говорят о работе Леонардо да Винчи, его робота является своеобразным художественным каноном. И если сравнивать канон, заложенный в церквях, и то, что сделал Леонардо да Винчи, то есть кардинальная разница. Да Винчи использовал достижение эпохи Возрождения — линейную перспективу, когда зритель смотрит на предметы, и они отдаляются от него, уменьшаются, исчезают в пространстве. Правда, исследователи говорят, что тогда исчезает и тайна. В обратной перспективе, которую использовали в иконописи, напротив, изображенный мир направленно на человека, предметы на заднем плане могут быть больше, предметы конкурируют за значимость, и есть совсем другое восприятие. Я в своей работе использовал линейную перспективу, даже преувеличив ее. Человек появляется как что-то эгоистичное, она стоит в центре и все проектируется от нее. Я могу ошибаться, но это дух нашего времени. Поэтому Иисус вышел таким маленьким и очень удаленным от нас.

— Вы исследовали разные аспекты тайной вечери — художественные, религиозные, философские. Какие интерпретации Вам ближайшие?

— На протяжении года я изучал источники, работал над эскизами. А потом куратор галереи «Иконарт» Марко Филевич за 20 минут перевернул все мое понимание. Он объяснил, что есть два основных взгляда на тайную вечерю: один — выявление изменника, второй — таинство причастия. И если я акцентирую внимание на предательстве или не предательстве, то это западный вариант. На таинстве причастия отмечали в восточной традиции: на иконах в наших церквях апостолы и Иисус не обязательно сидели, они могли стоять, часто изображали двух Иисусов и по шесть апостолов с обеих сторон. И уже не понимаешь, где там Иуда, а перед тобой — суть тайной вечери: милосердная любовь, которую дарит Иисус. Я подумал, что взялся рисовать как человек, который, возможно, с религиозной точки зрения более поверхностно воспринимает суть тайной вечери. Потому что для меня важную роль сыграли взаимоотношения Христос-Иуда.

— Каким является Ваш взгляд на Иуду?

Мне очень трудно принять, что Иуда мог быть изменником. Он — один из 12 апостолов, наделенных божественной силой, которые должны были проповедовать, исцелять людей и ничего не брать взамен. И трудно представить, чтобы тот, кто почувствовал эту силу, мог потом ее даже сравнить с деньгами. Ведь если человек дотронулся до святого, то весь материальный мир ничего не означает. Другой аспект: если Иуда — полное зло, то, как относиться к Петру? Он трижды изменил, причем зарекался, что этого никогда не сделает, утверждая, что даже если все изменят, он не изменит, есть легко допускал, что все несовершенные, но не он. Конечно, когда Иисуса пробовали схватить, Петр выявил мужество и верность. С другой стороны, в деяниях святых апостолов Петр выявил колоссальную жестокость к мужчине и его жены, которые продали свои имения, но к церкви принесли только часть денег, а не все. Наказанием была смерть. Смерть за то, что они не совершенны и не имеют необходимой веры? Сколько раз Петра простил Иисус! Откуда такая жестокость и нетерпимость? Иуде забрасывают, что он не покаялся, а совершил самоубийство. Но если совершил самоубийство, то не такой он и паразит. Потому что люди-паразиты скорее всех уничтожат, но не себя. Есть вопросы, ответов на которые я не знаю. Однако я не хочу привлекать внимание таким способом, будто утверждаю, что Иуда — хороший. Я совершенно серьезно говорю, что не знаю. Мне просто трудно принять, что человек, который был в том окружении, мог изменить. С другой стороны, часто вспоминают, что Иуда — человек, избранный именно для этого, такая его функция. Когда Иисус избирал 12 апостолов, то знал, для чего берет Иуду. Тогда так же и Петр избран как основу церкви, и он так же не смог ничего изменить, и должен был трижды отречься. То есть, имели ли выбор в целом тогда люди?

— А мы сегодня?

— Идея этой выставки, чтобы мы задумались. На полотне в состоянии спокойствия только Иисус Христос. Он все четко понимает, все события тайной вечери, знает, что будет завтра, все принял. Спокойно относится к своему окружению — несовершенные люди, которым он сто раз говорил, как все будет происходить. Но из их эмоций видно, что веры в них еще нет, они еще не понимают.

Эта камерная галерея идеально рассчитана на посещение одного человека. Если заходит один зритель, то вдруг оказывается среди 12 скульптур, которые висят неподвижно, в позе Христа, с опущенными руками, расслабленные, они стали символом веры, символом апостолов, которые получили прощение, мученической смертью приблизились к Христу, потому спокойные. Единственный, кто двигается в зале — зритель. Он сейчас в роли апостолов из картины. И когда посетитель возвращается, чтобы пойти, вдруг повторяет то, что на картине, оказывается в роли Иуды, который выходил.

— Это один из сильнейших моментов выставки...

— Но недостаток ее в том, что люди этого не чувствуют, пока им об этом не расскажешь. Для меня важно было в любом случае не оскорбить зрителя, что вот я сравнил тебя с Иудой. Я хотел, чтобы человек, выходя, спросил себя: почему меня сравнивают с Иудой, если я в сто раз лучший, никому не изменил? Или спросила себя: а может, я изменил кому-то? Насколько правильно живу в этом мире? Есть ли из меня какая-то польза? Остается ли после меня какое-то разочарование, в личностном измерении? Сооружаю ли дома, а от этого страдает природа? Я не хотел нарушать целостность, которая есть в церкви, отрицать веру. Мне кажется, что я не расхожусь с церковью, если хочу, чтобы работа вынуждала человека больше задуматься над своими поступками.

— Как Вы восприняли то, что посетители понимают, по большей части, тогда, когда им расскажешь?

— Завершенная вещь тогда, когда художнику не надо говорить. Влодко Кауфман говорит: «ты должен был бы молчать, зритель должен был бы сам почувствовать». Я отрицать этого не могу, хотя верю и в другое: если художник очень долго работает над какой-то темой, то, чтобы ее потом понять, тоже надо посидеть некоторое время, подумать... «Квадрат» Казимира Малевича мог бы не дожить до нашего времени, если бы художник не написал много теоретических трудов, в которых стремился объяснить, что он делает, доносил важность своей идеи.

— Кто из участников этой интерактивной выставки для Вас важнейший — Иисус, апостолы, Иуда, зритель?

— Зритель. Человек — существо, которое на этой планете способно уничтожить не только какой-то вид, а уничтожить все. И тогда ни одной религии не будет нужно. На первом месте для меня — диалог с зрителем. Конечная цель, чтобы человек задумался, как он живет.

— Согласились ли бы Вы рисовать канонические классические иконы? Или, возможно, испытали бы такую потребность?

— Зарекаться не буду. Но канон в чистом виде не принимаю. Икону очень ценю, хотя когда-то не воспринимал ее, казалось, что канон делает невозможным творчество, то есть я мыслил примитивно. Когда попал в Москву и увидел работы Андрея Рублева (а он создал новый канон, который потом начали копировать), то стоял растерянный. И у меня возникла мысль: возможно, мир, который появился передо мной, более высок, чем искусство, которое видел до сих пор. Это значительно сильнее. Но копировал ли Рублев иконы, и благодаря этому стал Рублевым? Нет, он стал Рублевым, потому что абсолютно искренне пробовал пропустить через свою душу то, что вкладывал в работы. Мне этот путь в тысячи раз больше нравится, чем тот, когда вижу в церквях, особенно в новых, иконы, происхождение которых мне понятно, могу только цепляться, насколько качественно или некачественный повторено.

Поделитесь в соцсетях:

Комментариев: 1

  1. 2011-11-07 в 18:40:03 | Николай

    Это неординарный взгляд художника, разделяют не все, но дискуссию и интерес многих

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)