Новости культуры и искусства

Вопли Гали и другие фольклорные апокрифы

Рубрика: Музыка
Метки: |
Понедельник, 17 января 2011 г.
Просмотров: 814

Ессей, добытого из сольного концерта Олега Скрипки в киевской «Квартире Бабуин». Неумолимое «взросление» музыкантов часто приводит к их побегу в другие музыкальные стили.

Приглушенные предыдущей интенсивной жизнью художественные вкусы могут мгновенно оказаться теми камнями судьбы, которые не обойти и не перескочить, потому что все они — краеугольные, и из каждого выстраивается величественное строение. Можно, конечно, сорок лет подряд играть хардец, оставаться любимцем своего поколения и доводить мировые и самому себе, что ничего вокруг не изменяется. От тех же аккордов зал может реветь до тех пор, пока существует в природе такое понятие, как децибелы (кстати, меня всегда настораживало обидчивое звучание этого слова, которое будто компрометирует аудиторию роковой музыки).

Впрочем, последствия таких безоглядных актов художественного дезертирства чаще испытывают крах. Поэтому критика иногда сходится на том, что лучше уже сидеть музыкантам в своих классифицированных и пронумерованных нишах и думать о том, которое есть в мире группа Deep Purple, которая и до сих пор гастролирует и выдает новые альбомы. Но обобщение тем и нравятся мне, что их более легко раздолбить, чем игрушечного китайского мотоциклиста на батареях. В конечном итоге, тем и интересная рок-культура — в ней все правила не работают из-за культа исключений, что ими не может овладеть ни шоу-бизнес с его немецкой логикой и дисциплиной, ни спрут СМИ. Потому что каждое истинное творчество — лишь большое стремление, и чем более размытые его очертания, что меньше цели и заданий, всевозможной рациональности и целесообразности, то более пронзительное звучание твоих слов, то больше прозрачности в твоей музыке.

Впрочем, каждый музыкант избирает для себя пределы разрешенного. Ими в значительной мере определяется разница между искусством и имитацией, чистым стремлением самореализации и «проектом». Эти пределы можно расшатывать и разрушать, от чего они в действительности никуда не исчезают. Они никоим образом не влияют на свободу, а лишь предоставляют ей векторности. Без них творчество скорее бы напоминало анархическую лужу намерений, чем направленный поток эмоций. Собственно, все последующее писание — именно об ощущениях пределов, которые существуют (или нет) для Олега Скрипки, когда он берет в руки своего раздолбленного совдеповского баяна.

Наступления на горло песни так, чтобы ей понравилось

Мне всегда трудно было понять, насколько свободно рок-музыкант может обращаться с фольклорным материалом, чтобы не провалиться в безвкусицу и китч. На поверхности лежат не так много стратегий овладения этнической музыкой — осовременивания из-за изменения ритмичной основы и аранжировки, превращение умеренного акустического звучания в электрический гром, адаптация текста и тому подобное. Другое дело, что лед народной культуры слишком тонок, на ней не поскачешь, как будто на бетоне средневековых хоралов, которые одинаково хорошо ложатся в разную роковую стилистику, — от самых попсовых техно-вариаций к черному думу. Из года в год придется слышать, как народные мотивы вплетаются в совсем разные ткани вкусов. Где-то они торчат, как будто обгоревшие провода, где-то зарастают лианами авторского толкования. Кто-то пытается любой ценой сохранить фольклорную кровь и соль, для кого-то это лишь экзотика, дань моде на world music.

Об отношениях Олега Скрипки с народной песней можно было бы диссертации писать. Это очень выгодное занятие — писать о том, чего не можешь понять. Когда «Вопли Видоплясова» начали выполнять всеукраинские свадебные стандарты — «Горела сосна» или «Ты же меня подманила...» — у многих праведных украинцев кровь кипела в жилах. Больше всего — из-за мягкого полтавского «ль» на фоне расхристанной орфоэпии и не менее расхристанной музыки, в которой, впрочем, воспроизведено главное — эпическая безоглядность национальной пирушки. Минуло немало лет, а эти песни остаются в репертуаре группы. С теми же изъянами и преимуществами, что и были раньше. Просто даже «праведные украинцы» думают, что поняли, наконец, Скрипку — певца, который не паясничает. Мол, ну, такой стиль у него, что сделаешь.

Но стиль и Скрипка живут в разных мирах — они не нужны друг другу. После последнего сольного альбома Олега («Отрада») многим опять показалось, что они «прохавали» наконец, в чем же заключаются настоящие приоритеты музыканта, который не только играет на всем, из чего можно звуки добывать, но и материал избирает интуитивно — безразлично, это ли советский шлягер, французский шансон ли, подзабыта ли «вевешная» песня, фольклор ли. Но даже в сольном формате, как выяснилось, можно преодолеть огромную дистанцию. В первую очередь, в который раз улыбнуться в нахмуренные глаза стилям и жанрам.

На недавнем концерте в «Квартире Бабуин» Скрипка вывел на сцену состав музыкантов, который вызывал смесь удивления и подозрения: контрабас, цимбалы, барабаны, индийские таби, трое девушек из «Божичей», двое серьезных дядь с трубами (представленные как «малый состав Оркестра вооруженных сил Украины»). Предусмотреть общего знаменателя в этом случае невозможно. Как невозможно было представить, что всемирно известный шансон Адамо (если мне не изменяет детская память) начнется с пронзительного соло седоволосого военного, а закончится почти трешом.

Наибольшее же впечатление от услышанного такое: по крайней мере половина исполненных песен были когда-то украинскими народными, другая же половина — ими становились. Ведь Олег фольклоризирует свой утробный панк-рок, в результате чего одна из ранних песен «Воплей» — «Махатма» — становится неузнаваемой, но это новое звучание становится ее наилучшей сорочкой, которая, очевидно, просто дождалась в свое время. И наоборот, практически неизвестная в исполнении Скрипки «Сударка» — образцовый этно-панк — удивляет артистизмом и импровизациями, улетая в какой-то отдельный жанр, в какому достаточно юмору, но нет иронии. Такой легкости в отношении к фольклору никто себе не позволяет. Возможно, из-за опасения прорвать предел, по которым рычат убийственные эпитеты и обвинения в безответственном, эклектическом отношении к традиционной культуре. Другое дело, что немногие могут в песне наподобие «Ой в вишневом садике», где зашкаливает лирическая печаль, откопать динамит «украинской румбы».

В последнее время о Скрипке часто говорят в контексте его фольклорных проектов — фестиваля «Страна Грез» и «Вечерниц». Внешне может создаться впечатление, что это направление его деятельности — альтернатива, определенный антоним «Воплей Видоплясова». Возможно, так на людей влияет вышивка, что в ней Олег все чаще выходит на сцену. Хотя «воплей» в его музыке не может быть больше или меньше.

Михаил БРИНИХ

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)