Новости культуры и искусства

Борис Гмыря: великий певец, гений на тернистой дороге украинской музыки и культуры

Рубрика: Театр -> Музыка -> История
Метки: | | | | | |
Среда, 22 октября 2014 г.
Просмотров: 2043

Борис Гмыря

Борис Гмыря за все 20 лет творческой деятельности, большая часть которых была потрачена на борьбу с завистниками, почти безголосыми певцами, чиновниками от культуры, умудрился, несмотря ни на что, напеть 1200 произведений украинской, русской и мировой классики.

Родился будущий гениальный певец 5 августа в 1903 г. в Лебединые на Сумщине. Его отец — Роман Константинович шил кожухи, жил тяжелой жизнью крестьянина и умер во время Голодомора в 1933 году. Мать — Анна Федоровна была батрачкой. Чего только ей не приходилось делать: и работать на богачей, и вязать носки, перчатки, свитера. Ей удалось пережить Голодомор благодаря литру молока, который вовремя привез ее сын.

Борис Гмыря

Аттестат о среднем образовании Гмыря получил в 27 лет. И только безграничная любовь матери помогла Борису Гмыри преодолеть юношеское несогласие.

В 1930 г. Борис Гмыря был зачтен студентом Харьковского инженерно-строительного института. Когда он был на 4-ом курсе, его приглашают на прослушивание к консерватории. Все, кто слышал его пение, были поражены уникальным голосом парня. И поэтому по распоряжению наркома образования М. Скрипника, который был еще и членом Политбюро ЦК КП(б) В, в порядке исключения, Б. Гмыри было разрешено учиться в упомянутом вузе и консерватории. А там его опекал талантливый педагог, профессор В.П. Голубев. Уже на третьем курсе консерватории певцов получил предложение работать в Харьковском театре оперы и балета, где он работал до окончания учебы. И все это — после бурной молодости. А там был, в первую очередь, изнурительный труд. С 1919 по 1921 год молодой Гмыря работал матросом на торговых судах, потом кочегаром и грузчиком в Севастополе. И почти никогда не был сытым. Однажды он три дня ничего не ел. Юноша носил грузы по 5-6 пудов и так травмировал себе спину.

Борис Гмыря

В 1939 г. Б. Гмыря участвовал во Всесоюзном конкурсе вокалистов в Москве среди свыше 70 певцов со всей страны. Более того, он стал лауреатом. Сразу ему предлагают работу в Большом театре СССР, Ленинградском и Минском оперных театрах. И это тогда, когда молодой певец получил «красный диплом» инженера. После Харьковской оперы — Киевский театр оперы и балета, с которым Бориса Романовича связана большая часть его жизни. Сразу стоит заметить, что атмосфера, которая там господствовала как до войны, так и в следующий период, не была дружественной. Можно только представить, насколько негативно это влияло на творчество Гмыри, на его жизнь и здоровье. Певца загружали теноровыми и баритоновыми партиями, что вело к деградации голоса, срывали уже объявленные концерты, без репетиций вынуждали брать участие в спектаклях.

Борис Гмыря

Руководство Киевского оперного театра (директор Пащин, художественный руководитель Смолич) практически не давали раскрыться таланту Гмыри. Он пел три раза в месяц при норме — восемь. Его не отпускали на гастроли в Харьков, Николаев и другие города, хотя договоры были подписаны и даже расклеенные афиши. И хотя вмешательство М. Хрущева кое-что улучшило ситуацию, но травля Гмыри продолжалась. В 1941 году Б.Гмыри было присвоенное звание «Заслуженный артист УССР». А потом — война. О ситуации, которая сложилась, свидетельствуют дневники Б. Гмыри.

Борис Гмыря

«Концерт на радио не допел через бомбардировку Харькова. Первая бомбардировка Харькова.

Концерт на радио через тревогу не пел.

Концерт в госпитале. До конца месяца концерты для военных частей.

Открытый концерт в театре Шевченко (во время бомбардировки). Направляют в Тифлис.

Ездил на вокзал с вещами, но опоздал на поезд. Вернулись.

Заболел, порвал связки, когда паковал вещи.

Скорая помощь везет в рентгенинститут. Кладут в палату.

Лежу в рентгенинституте.

Харьков заняли немцы.

Гмыря очутился против своей воли в оккупации. Добавим, что значительную судьбу вины за это следует положить на начальника управления в делах искусств при РНК УССР М.П. Компанийца. Именно тогда, когда Гмыря был в тяжелом состоянии, повредил связки спины, сам Компаниец фактически убежал, вместо того, чтобы позаботиться об эвакуации в тыл известных деятелей культуры. После улучшения состояния здоровья Гмыря был вынужден работать в условиях оккупации.

В этот раз Борису Романовичу, ссылаясь на болезнь жены, удалось избежать поездок, а 3 декабря в 1943 г., когда певец был уже в Камянце-Подольском, его вызывали к гебитскомистариату и сообщили, что по личному распоряжению Ериха Коха немцы должны его выслать в Берлин. Опять певец отказался, ссылаясь на болезнь жены. Однако ему даже выписали пропуск на въезд в Берлин. Гмыря максимально затягивал отъезд, а потом, 25 марта в 1944 г., он заболел — воспаление барабанной перепонки левого уха.

Через 3 дня приезжает к нему адъютант военного коменданта и заявляет: «Вы не беспокойтесь, мы даже трупп ваш вывезем». Певцу ценой невероятных усилий удалось, даже скрываясь, дотянуть до 26 марта. Именно того дня, о 3 ночи Каменец-Подольский был освобожден советскими войсками. Потом были свидетельства «Комиссии по расследованию злодеяний немцев в Каменец-Подольском» 20 мая в 1944 г. Понятно, внимание органов НКВС не могли обойти свидетельства Б. Гмыри об ужасе немецкого оккупационного режима в Харькове (певец за выступление получал 100 гр. хлеба как гонорар) и в Полтаве, куда певец был вызван на гастроли и где он пытался спасти от голодной смерти украинских детей в убежище, обращаясь к представителям немецкой власти, которые ценили его голос.

До конца жизни завистники и интриганы, в том числе с числа его коллег, упрекали Б. Гмыри, что он, находясь в оккупации, пел для немцев.

В первую очередь Борис Гмыря пел для украинского народа. Все инсинуации относительно Б. Гмыри, что якобы он, находясь в оккупации, пел в ставке Гитлера «Вервольф» под Винницей только для немцев не выдерживают ни одной критики. Эту трагическую страницу истории певца умышленно раздували его завистники. Они все делали для того, чтобы в Украине всячески опозорить его образ. И это делалось тогда, когда весь мир был в восторге от его волшебного голоса. К тому же, есть свидетельство очевидцев пребывания Б. Гмыри в оккупации — в частности врача Е. Двойниковой, которая говорила, как трудно было сохранить детские жизни (она работала в детдоме в Полтаве) от голодной смерти. В значительной степени спасению детей способствовало то, что там выступал с концертами Б. Гмыря. Это обстоятельство, несомненно, повлияло и на немецкого коменданта Д. Фуртвенглера — брата известного композитора. Он помог в доставке питания для 300 сирот. Уже через значительное время внучки этого бывшего коменданта приезжали в Полтаву навестить этого врача-патриота Е. Двойникову, которую коммунисты за спасение 300 детей трижды осуждали к расстрелу. Она говорила о Гмыре: «Эго концерты в нашем сиротском доме мы вечно будем помнить. Как он божественно пел! Его внимательность и доброта были безграничными. В те голодные времена он приходил в приют, чтобы что-то принести деткам».

Дальнейшие события творческой жизни Б. Гмыри можно более-менее объективно исследовать с воспоминаний М. Хрущева. О судьбе певца партиец узнал, когда нашли Гмирю после освобождения Камянца-Подольского. Потом — разговор с Сталиным относительно певца.

Еще следует подумать, а кто действительно был большим патриотом — коллеги Гмыри в далеком тылу, или певец, который, будучи полуголодным, ежедневно рискуя жизнью, пел в первую очередь для украинского народа, который по вине советской власти попал под иго фашистской оккупации.

Кстати, на оккупированных землях Украины обитаемый, создавало много представителей творческой интеллигенции. Только в Киеве находились в то время такие представители украинской культуры, как: С. Тобилевич, М. Малиш-Федорець, И. Кавалеридзе, И. Сагатовский, Т. и И. Садовски, И. Ненюк, Д. Нарбут, Ф. Кричевский. Действовало 28 концертно-эстрадных групп. Работали театры и тому подобное. И никто их не обвинял в том, что они создавали для украинского народа и его культуры. А Б. Гмирю, которого травили в Киевской опере до войны через его неповторимый голос, эти же самые завистники продолжали травить и после войны, только теперь они обвиняли Гмирю, что он пел для немцев. Б. Гмыри вступил в непримиримый конфликт с Дмитрием Гнатюком, который особенно настойчиво пытался очернить коллегу в своих интервью прессе. Гнатюк писал, что Гмыря в Камянце-Подольском «сам объявился, предъявив документы, и сказал, что он такой-то. И здесь эго и судили — расстрелять». Действительно, предъявлять такие обвинения следует на основе документов, а Д. Гнатюк, вместо документов употребляет слова: «Как-то говорят».

В 1951 г., на декаде украинского искусства в Москве, Сталин спросил, к какому званию Украина представляет Б. Гмырю. М. Хрущев сказал, что к званию народного артиста УССР, добавив, что Гмыря пел Гитлеру. Сталин сказал: «Вот, видишь, Никита, теперь будет петь нам» и перечеркнул звание «народный артист УССР», написав «Народный артист СССР». Между прочим, украинская правительственная делегация, одновременно с представлением на присвоение звания народного артиста УССР, привезла и ордер на арест Б. Гмыри. Но после решения Сталина в нем необходимость отпала. В следующем году певцу была присуждена Сталинскую премия. Кроме этого, после этих наград певцу предоставили роскошную квартиру в Пассаже, рядом с Крещатиком.

Нельзя спокойно писать о судьбе гениального певца, начиная с послевоенных лет и вплоть до его преждевременной смерти в 1969 г. Трагизм же ситуации вокруг певца заключался в том, что вокруг него некоторые его коллеги, особенно с Киевского оперного театра, продолжали интриги, распространяли лживые слухи о его пребывании на оккупированных землях. А руководство всех мастей позволяло ему гастроли только в соцстранах, хотя его голос хотели слышать во всем мире. И приглашения на гастроли шли отовсюду. А в театре травли гениального певца продолжалось

И такое или что-то подобное не прекращалось и в дальнейшие годы. Гениального певца открыто травили. Дело доходило до того, что ему не давали петь любимые арии, например, Карася в опере Гулака-Артемовского и, в первую очередь, по инициативе И. Паторжинского. А образ Карася в исполнении Б. Гмыри был лучшим, потому что в нем не было пьяницы и гуляки, как в исполнении других певцов.

Интриги против Гмыри были замешены на человеческой зависти. Певец просит уволить его с работы в театре без назначения пенсии, потому что директор отказал Гмыри в переводе на пенсию несмотря на 21 год оперного стажа и 42 лет общего трудового.

Этот конфликт продолжался три года. Все это время Б. Гмыря не получал заработной платы. А потом Совет Министров СССР вынес решение от 25 марта 1961 года о назначении пенсии союзного значения без любого ограничения заработка. Сколько же эта борьба забрала в Гмыри здоровья и лет жизни! Гордость театра и всего мира, при попустительстве власти, был преобразован на обычного гастролера. Потому что выступать в оперном театре, как того хотели огромное количество его сторонников, он мог только как гастролер!

В Китае, Румынии, Болгарии, Венгрии, странах Прибалтики, в союзных республиках, особенно в Москве — были в восторге от голоса певца. Миллионы слушателей ожидали его в США («Метрополитен-опера» — особенно), в Италии, Франции, Англии и других странах мира. Но туда его советские власти почти не выпускали. Помогала Борису Романовичу выдержать весь вышесказанный ужас его жена Вера Августивна. Она оберегала певца как могла от стрессов, от травли со стороны завистников. Именно он ей доверил свои мнения, переживания, страдания. Когда бываешь в квартире-музее Бориса Гмыри в Киеве, то бросается в глаза, как оберегала Бориса Романовича Вера Августивна, с какой любовью она вышивала для него рубашки и другие вещи.

Первая жена Бориса Гмыри Анна Ивановна Греческая тяжело болела и умерла еще в 1950 г.

Не оставляли в спокойствии певеца и украинские власти, которые крайне негативно повлияли на творческие взаимоотношения Б. Гмыри и Д. Шостаковича. Началось знакомство Гмыри и Шостаковича еще в 1954 г., когда композитор написал романсы на слова Долматовского о Киеве и попросил Бориса Романовича спеть их.

Брал певец активное участие в общественно-политической жизни, выступал с шефскими концертами, просто с концертами в тех или других коллективах, особенно в студенческих. Никогда, выступая перед молодежью, Гмыря не брал денег. Для многих его коллег гонорар был главным. Например, И. Козловский захотел получить гонорар в 10 000 карбованцев за запланированные выступления совместно с Гмирей и капеллой бандуристов в Украине. Киевская филармония таких денег не имела. Гастроли не состоялись.

Певца постоянно приглашали за границу, предлагая прекрасные условия, но он не мыслил своей жизни вне Украины. Гмыря любил украинскую классику, особенно произведения Т. Шевченко. Он просил украинских композиторов написать музыку к некоторых из них и использовал в своих концертных программах. Прекрасно звучали в его исполнении музыкальные произведения на стихи Т. Шевченко, на высоком музыкальном уровне, как и все другое, исполнял он партию Трофима в опере «Наймитка» М. Вериковского. К 150-летию со Дня рождения Кобзаря в 1964 г. Борис Романович подготовил специальную концертную программу на стихи поэта. Вообще, следует сказать, что взнос Б. Гмыри в украинскую культуру и развитие украинского языка, в частности, когда идет речь о Т. Шевченко, неоцененный должным образом и поныне. Потому что Борис Гмыря был, в первую очередь, патриотом Украины. Не забываем, что он сделал большой взнос и в русскую и мировую культуру. Нельзя без волнения слушать в исполнении Гмыри партии в русских операх, русские песни и романсы.

Думаю, что одна с причин, почему услышать в настоящее время голос Б. Гмыри то ли по радио, то ли с диска почти невозможно, в том, что современные руководители украинской культуры не заинтересованы в их развитии.

Опера «Фауст» Ш.Гуно в Киевском театре оперы и балета стала в жизни Б.Гмыри последней, так же, как и концерт в Ленинграде в конце мая в 1969 г.

Примерно за три месяца до своего отхода в вечность художник исполнил песню «Смеются — плачут соловьи» на стихи О.Олеся, в музыкальной обработке Г. Жуковского, которая была посвящена жене певца В.А.Гмыри. Последним произведением, которого так и не суждено было пропеть художнику, хотя он его выучил, был романс «Последний луч угас» (стих М.Кичуры, музыка П.Сеницы).

Сердце гениального певца остановилось 1 августа в 1969 г. Судьба отвела ему всего 66 лет жизни.

Как мы в независимой Украине бережем память об этом уникальном человеке, гордости украинской и мировой культуры? А никак... Даже Сталин умел лучше украинских рулевых ценить гения певца. Однажды Сталин попросил выполнить запрещенную тогда песню «Ой, закувала сива зозуля». Гмыря ответил, что она запрещена. «Кем»? — спросил вождь. «Вами» — ответил певец. На следующий день все радиостанции СССР начали свой рабочий день этой песней.

А вот известный украинский руководитель, который в 1969 г. был председателем Совета министров УССР, а с 1972 г. — первым секретарем ЦК КПУ, когда услышал о смерти Гмыри сказал: «Собаке — собачья смерть». К такому заявлению его старательно готовил известный певец, который был в почете при любой власти.

Кстати, судьба автора настоящей статьи в какой-то степени переплелась с памятью о Б. Гмыри. В начале 1970-х годов, после окончания Киевского университета им. Т. Шевченко, был рекомендован на тогда достаточно ответственную должность инструктора творческих союзов, театров (их в районе были три — Киевский оперный, театры им. Леси Украинки и И. Франко) Ленинского райкома КПУ. Я знал и интересовался творческой жизнью названных организаций и, особенно, Киевского театра оперы и балета, бывал там очень часто. И в райкоме, и в театре часто общался с известными артистами, в частности из Ю. Гуляевым, Д. Гнатюком и другими. Что меня поразило, это чрезвычайно сложная творческая атмосфера в коллективе театра. Интриги веровали одна за другой. В конце концов, Ю. Гуляева довели эти интриги до того, что он выехал в Москву и работал до самой смерти в Большом Театре и пользовался чрезвычайной популярностью, потому что среди артистов этого театра в Москве не было таких завистников и интриганов, как в Киевском оперном. Поражало меня и то, что к райкому партии приходило часто достаточно много анонимок или жалоб, как правило — безосновательных. И более за все — от персонала и артистов оперного театра, причем персонал тоже сыграл определенную роль в атмосфере, которая господствовала в заведении. Вспомогательного персонала было около 800 человек, а всего коллектив насчитывал около 1000. Узнал я от руководителей театра и о дрязгах между артистами, и о борьбе за главные роли и так далее. Например, я узнал, что главный администратор театра А. Незвецкий фактически руководил театром и решал, что следует ставить на сцене, какую оперу или балет, а что — нет. Дело дошло до того, что он не позволял постановку на сцене балета «Лесная песня». И этот балетный спектакль в Киевском оперном театре по вине этого администратора не ставили более 10 лет. Представим, в какой обстановке работал Б. Гмыря?!

Данная статья является продолжением моей деятельности по снятию молчания, информационной блокады вокруг гениальной фигуры в истории украинской и мировой культуры. Не забываем, что после смерти певца некоторые власти сделали все возможное, чтобы не звучал его голос по радио и телевидению, не писались книги о нем. И до сих пор нет музея Б. Гмыри в Лебединые и, фактически, в Киеве. Но квартира-музей, которая имеет потрескавшиеся потолок и стены и содержит архив певца, удерживается благодаря энтузиазму и тяжелому труду настоящей патриотки Украины Г. Принц. Никто из власть имеющих ей не помогает, хотя помощь обещали В. и П. Ющенко и В. Янукович. Как будто понимали, за небольшим исключением, наши поэты и писатели, артисты, в том числе из Киевского театра оперы и балета, какой Б. Гмыря прославился на весь мир. Нет, несмотря на обещания власти, и памятника возле Киевской филармонии. Вот такая память о гениальном человеке, которая за 20 лет творческой деятельности напела 1200 произведения. Из них хранится в фонотеке 600, с каких почти 300 украинских народных песен, приблизительно столько же русских, а также 75 арий из 40 оперных партий. В течение 1945-1982 гг. фирмой «Мелодия» в Москве было выпущено свыше 200 пластинок с пением Б. Гмыри. Их тираж оценивается от 100 до 600 тысяч экземпляров. СССР заработал на этом миллиарды карбованцев. Кажется, где-где, а в независимой Украине вернуть из небытия имя Б. Гмыри должны были в первую очередь. И начать это следовало из присвоения ему звания Героя Украины. В настоящее время имеем памятники многим — только не Гмыри. Нет научно-художественного центра Б. Гмыри где бы, начиная от студента и кончая всеми желающими, изучалось музыкальное и научное наследство певца. Почему лежат так и не выкупленные библиотеками и государством «Дневники» Б. Гмыри (в 2010 г.), которые увидели свет благодаря Г. Принц? Таких «Почему»? очень много. А ответов нет..

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)