Новости культуры и искусства

Итальянец в степях Украины

Рубрика: История -> Литература
Метки: |
Суббота, 18 июня 2011 г.
Просмотров: 1032

Как фронтовой корреспондент подружился на оккупированной территории с подольским крестьянином. «Медом и кровью — так пахла война в Украине, Бессарабии и Молдавии». Прежде чем написать эти поражающие слова, итальянскому писателю и журналисту Курцио Малапарте пришлось преодолеть не одну тысячу километров фронтовых путей, и то не только поприщами прежнего Советского Союзу и не только в сороковые годы. Еще шестнадцатилетним юношей Курцио убежал из дома, чтобы взять участие в Первой мировой в сочевичнике простого солдата — из нее вернулся с медалями на груди и с отравленными после газовой атаки легкими. В 1920 году дороги войны первый раз приводят его в Украину: как атташе итальянского посольства в Польше он сопровождал войска Пилсудского в походе на Киев, позже был свидетелем разгрома частей Тухачевского под Варшавой.

Два следующих десятилетия в судьбе Малапарте обозначенные резкими, часто противоречивыми поворотами. Он вступает в фашистскую партию, избирает профессией журналистику, встречается с высшими фашистскими иерархами, до 1930 года редактирует известную газету «Стампа». Затем отбывает в Париж, там пишет и выдает бестселлер «Техника государственного переворота», который приносит ему международное признание. Это была первая книга, которая резко осудила Гитлера, и Малапарте сразу поплатился: его бросают к тюрьме, потом высылают на пустынный остров Липари. Однако после заместительства влиятельных деятелей писателя досрочно освобождают, и в конце тридцатых он устраивается работать в миланскую газету «Корръере делла сэра». Именно в роли ее военного корреспондента Малапарте получает разрешение вместе с передовыми подразделами вермахта 22 июня перейти советскую границу.

Первые дни после черного рассвета

«Сегодня на рассвете началась война с Советским Союзом», — первый репортаж из нового театра военных действий открывается именно такой лаконичной фразой, написанной в румынском городе Яссы. Но это не было стандартизировано пропагандистское славословие немецкому оружию, которыми переполнялась тогдашняя периодика Германии и ее союзников. Перо Малапарте — перо опытного мастера слова, его взгляд — взгляд проницательного наблюдателя, способного за незначительной деталью угадать и передать читателю глубинное содержание: «Серые стальные машины гремят за рядом ив вдоль берегов Пруту. Из выхлопных труб носятся клубы дыма. Его синеватая мгла смешивается в тяжелом воздухе с зеленью влажной травы и золотыми отблесками хлеба. Под баней неба со свистом летят истребители, колонны танков углубляются в безграничную молдавскую равнину, становясь маленькими, будто нарисованными легкими прикасаниями карандаша». Еще не было кровопролитных боев и человеческих потерь, потому картина наступающих войск напоминает легкую акварель. Но минет несколько недель, и тональность корреспонденций резко изменится.

Армия проходить территорией Молдавии, 18 июля подходит к Могилева-подольского — увидеть его Малапарте может только через Днестр, из крутого южного берега. Шестым августа он датирует материал, написанный уже в Сороках. На следующий день итальянец переправляется через реку поблизости Ямполя и ступает на украинскую землю. Новый репортаж он пишет в селе Качкивци, на подступах к которому только что закончился бой — еще стонут около окопов смертельно ранены советские бойцы, и цепкая память фиксирует деталь за деталью, чтобы передать не только картины войны, но и саму атмосферу в только что захваченных населенных пунктах, попробовать понять ту жизнь, которой жилы здешние люди при мирном времени.

А немцы между тем продвигаются дальше и дальше, захватывая село за селом: Шумы, Малиновка, Песчанка, Александровка, и везде успевает непоседливый итальянец. Его репортажи добывают признания (газета мгновенно раскупается, потому что люди стремятся узнать, что же действительно делается на восточном фронте), перепечатываются зарубежными изданиями, уже в 1943 году выходят отдельным сборником под названием «Волга начинается в Европе».

У нас они стали известны после публикации 2000 года большой подборки в журнале «Вселенная». И теперь, через шестьдесят четыре года, корреспонденции не потеряли познавательную ценность даже для нас, обитателей Украины, потому что разве же много мы до недавнего времени знали правды о жизни на оккупированной территории?

В Малиновке Малапарте наблюдает, как люди самостоятельно возобновляют церковь, превращенную при коммунистическом режиме на состав: убирают, чистят утварь, вешают звонок. Появляется немецкая артиллерийская колонна. Офицер приказывает распрягать, заглядывает к храму, потом отдает команду: «Заводите коней!» Понурые крестьяне разбредаются по домам...

Как поразительно непохожий за интонациями с процитированным выше материалом другой, написанный в Песчанке в сентябре: «Завтра дороги подсохнут, тогда опять вернется грязища, вернутся мертвые, сожженные дома, толпы ободранных узников с глазами больного парсека, и опять лошадиная и машинная падаль, падаль танков, самолетов, пушек, офицеров, фельдфебелей, солдат, женщин, старых, детей, собак, падали домов, сел, городов, рек, лесов...» Какая нечеловеческая психологическая усталость прочитывается за текстом! Трудно было бы все это просто увидеть, а еще же все факты нужно осмыслить, а затем описать, пропустив через сердце.

...И полюбил гречневую кашу с молоком

Последний месяц он уже не идет след в след за передовыми частями. Ударили дожди, и фронт, застряв в бездорожье украинской степи, затоптался на месте. Малапарте останавливается в Песчанке вместе со своим водителем Пеллегрини, откуда периодически доезжает к передовой. Поселяют его у местного крестьянина Романа Сухини по соседству — стена в стену — со штабом команды эссэсовца. Дом его, как и в целом традиционное украинское жилье, был делящимся сенями на две половины. Большую из них, горницу, отдали квартиранту, в меньшей прислонялся хозяин с семьей.

Давно нет ни Романа Сухини, ни его жены Евдокии, ни невестки Параски, которые заботились гостем. Но доброжелательного, интеллигентного итальянца замечательно помнит внук хозяина Анатолий Трохимович Храпа, которому в 1941-ом исполнилось семь лет.

— Я, шутя звал его «господин Каруца», который по-румынски означает «телегу», но очень похоже на Курцио, и он напоказ будто сердился на меня, — воспроизводит полузабытые события Анатолий Трохимович.

Малапарте немного владел русским языком. Он подолгу беседовал из Сухиной, расспрашивал о жизни. А мужчине было что рассказать, ведь смолоду воевал в бригаде Котовского и хорошо знал бессарабского разбойника. Потом пересказывал внуку, что Малапарте после того, как закончится война, собирался работать в местных архивах и написать книжку из истории Украины времен гражданской войны.

Гость оказался непритязательным в быту, неразборчивым в местной еде — больше всего ему пришлась по вкусу гречневая каша с молоком. Одевался аккуратно, униформа всегда была чистенькой и выутюженной (ею занимался водитель, который в то же время исполнял обязанности ординарца и переводчика). Добиться этого было непросто из-за многочисленных поездок пыльными дорогами, и все же итальянцу удавалось выглядеть франтом.

Не раз он становился в приключении местным жителям. Когда в Сухини румынские солдаты (Песчанку включили в румынскую оккупационную зону) отобрали корову, Малапарте пошел в комендатуру, уладил проблему, и корову отдали назад.

В другой раз выручил местного парня из намного более затруднительной ситуации. Тогда двое румынских солдат напало и стало бить парней, которые возвращались из вечерниц. Один из них оказался ненаходчивее от нападающих — сам налупцював обоих, забрал у них оружие, отнес в комендатуру и... очутился под арестом. Заплакана мать пришла просить помощи в Малапарте, и он вступился за сына: виновника выпустили после разговора корреспондента с комендантом.

Анатолию Трохимовичу запомнилось и то, что Курцио очень много работал. Спал по два-три часа, а большинство времени писал. Днем работал за столиком в вишневом садике, ночью — в комнате около керосиновой лампы, которую привез с собой.

Правдивые репортажи из фронта, тональность которых становилась все острее, не могли понравиться чиновникам из геббельсовского министерства пропаганды, которые следили за формированием общественного мнения в Европе. Статьи признали такими, что объективно помогают врагу, потому руководители нацистского ведомства решили отзывать журналиста из фронта. Сделать это поручили гестапо. Но они не догадывались, что писатель, осмысливая увиденные ужасные эпизоды войны и замечательно понимая, что полную правду цензура все равно не пропустит, начал готовить намного более мощную пропагандистскую бомбу, которой суждено было взорваться в 1943-ом.

В конце лета в Песчанке Малапарте втихаря взялся за написание роману, который получил название «Капут» и в настоящее время считается вершиной его наработки. «Каждое утро я садился в садике под акацией и начинал работать, в то время как Сухина, сидя на земле около сажа, мантачив косу или резал свиньям свеклу и репу. Наш садик соседствовал с сельским советом, который теперь занимала команда эссэсовца. Когда какой-то эссэсовец подходил к плоту, Сухина покашливал, чтобы предупредить меня», — впоследствии расскажет автор в предисловии к роману.

При дежурной поездке на фронт он передал рукопись на хранение хозяину, и тот спрятал его в хлеве. Именно тогда писателя и арестовало гестапо, выполняя указание о высылке подальше от передовой. Ему позволили ненадолго зайти на квартиру, чтобы забрать вещи, и растерян Малапарте не знал, как быть с рукописью — его могли изъять при обыске. Тогда Сухинина невестка Параска догадалась зашить мелко списанные листы в подкладку шинели. Анатолий Храпа хорошо помнит тот эпизод — парня послали на улицу следить, не идет ли кто-то из оккупантов, и при опасности предупредить.

На прощание квартирант оставил украинским друзьям свиток шерстяного сукна и немного продуктов. Больше он в Песчанку не вернулся.

Сердце, которое не выдержало войны

Работу над романом Малапарте продолжал в Польше, на фронтах под Смоленском и в Финляндии, аж пока не закончил в октябре 1943-го, вернувшись в Италию после падения Муссолини. Произведение подытоживает впечатление от многочисленных поездок по странам охваченной войной Европы, встреч с высокопоставленными верховодцами рейха, членами королевских семей и простыми людьми, которые всегда больше всего страдают от эгоистичной политики сильных мира этого. Несколько разделов посвящены войне в Украине, которая пахла «медом и кровью».

С литературоведческой стороны жанр «Капуту» принято считать репортажным романом, однако это определение нуждается в существенном уточнении. Да, в основу произведения и в ряд эпизодов легли настоящие наблюдения, так, за формой он действительно построен как подборка документальных репортажей, объединенных не сюжетной линией, а прежде всего лицом пересказчика, которого звать Малапарте. Но все это — только художественный прием, который выполняет задание создать иллюзию достоверности сказа, которая является прежде всего художественной и опирается на практику сюрреалистического письма (художественные приоритеты автора формировались в соответствующем эстетичном климате Европы 20—30-х годов). Потому что такое, собственно, война, как ни жуткое сюрреалистическое виденье, которое стало действительностью?

Если в «Капуты» шла речь об общественной практике внутри фашистских стран и их союзников, то его концептуальное продолжение — роман «Шкура» — своим выходом в 1949 году вызывал не меньший скандал. В нем шла речь главным образом об освобождении американскими войсками Италии, и поведение заокеанских союзников на его страницах не слишком отличается от поведения солдат и офицеров вермахта в оккупированных странах.

Есть в книге и пронзительные воспоминания об Украине, к которым раз-по-раз обращается пересказчик. Малапарте не забыл украинских друзей, пытался отыскать их после войны, но ошибочно отнес Песчанку к Одещини (в действительности село находится на юге Винниччины), потому поиск не имел успеха. Только в 1953 году он наконец нашел крестьянина Сухину. Послал посылку с подарками: Романовы — хромовые сапоги, Евдокии — шерстяной свитер. Не забыл даже внука Толи, которой презентовал губную гармошку. Супругам пришло также приглашение посетить Италию, но осуществить задуманное не удалось, потому что им отказали в открытии выездных виз.

Вероятно, поездка сделалась возможной бы в будущем, но к политической оттепели на изломе пятидесятых-шестидесятых писатель не дожил — сердце, которое выдержало не одну войну, перестало драться в 1957 году. Ему были пятьдесят девять. Погостить на знаменитой вилле Малапарте на острове Капри, которая считается одной из жемчужин итальянской архитектуры двадцатого века, Сухинам так и не повезли.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)