Суперактер Константин Райкин сыграл горе-музыканта в представлении «Контрабас»
Мощных представлений, во время которых чувствуешь клубок в горле, а на глаза попадают слезы, сегодня очень и очень мало. Доминировать продолжают пусто развлекательные комедии, после которых только и остается, как одеть свое пальто и идти из театра, бесповоротно забыв о том, что же там происходило на кону. После монопредставления Константина Райкина «Контрабас» (режиссер Елена Невежина) ощущения были двойными: во-первых, депрессия, которую вызывал герой, которую навеяли его слабость, бесхарактерность (кстати, само произведение Зюскинда, как по мне, такого эмоционального влияния не имеет, представление прибавило «Контрабасу» больше трагических красок, раскрыла глубинные мотивы литературного произведения); во-вторых, захват от актерского мастерства, точного, филигранной игры. Хотя много моментов в представлении было сыграно сугубо технически, на первый взгляд, без особенного эмоционального и психологического напряжения для актера. Константин Райкин раскручивал свои актерские «психологические пируэты» с легкостью балетного исполнителя, когда старание и длительные времена работы скрыты за точностью и легкостью, и даже глаза никогда не выдадут силу мускульных усилий...
Кстати, само действо и игра начались уже с объявления об отключении мобильных телефонов. Текст этой традиционной просьбы был неформальным, оригинальным, исключительно личным, и произносил его сам актер. Причем неоднократно, в разных интонациях и заканчивал требованием и вопросительным знаком: «Теперь, надеюсь, поняли все?» Райкин не из тех, кто толерантно относится к невоспитанным театралам. Не удивительно, что на пресс-конференции таких людей, для которых он также работает с полной самоотдачей, Райкин, не слишком церемонясь, назвал «несметными стадами разгильдяев с внешностью прохиндеев...».
А на сцене в тот вечер Константин Райкин играл безвольное, закомплексованное, разочарованное в себе и в мире «создание», обиженное на всех и вся, человека которая непременно жаждет мести за свои жизненные неудачи и собственную нереализованность. Он как в той народной поговорке: «художник от слова «худо», контрабасист не за призывом, а за несчастьем, контрабасист от слова «контра»...
акой контраст между ролью в монопредставлении (!) и личностью исполнителя бесспорно вызывает уважение к мастерству актера и увлеченность его игрой. Но Райкин ведет представление прежде всего как талантливый актер, который настолько трепетно и глубоко чувствует свой персонаж, что, казалось, режиссерские советы ему бы просто мешали. Впрочем творческий союз Константина Райкина и режиссера Елены Невежиной позволил создать противоречивый характер фанатика, причем фанатика собственной ненависти к окружению, который будто получает кайф от неприятия и постоянного ожесточения на мир, слабого и бесхарактерного человека, который не способная не только на рыцарский поступок, а на обычную выходку, выходку, более-менее решительный шаг. Райкин играет тип конкретного человека настолько ярко и изысканно, что этот тип можно воспринимать в театре уже как маску — персонаж-маска неудачника и обиженного. И в то же время наполняет его реальными переживаниями и эмоциями. Его монолог — это будто исповедь для зрителя и ежедневный разговор для себя. Он будто перед зеркалом доказывает сам себе, что он на что-то способен и чего-то достойный. Что его недооценили, не заметили... Ведь он контрабасист в оркестре, а оркестр без контрабаса — языков тот голый король...
Кстати, свой персонаж актер делает из пустяков — поступи, манеры разговаривать, одеваться, привычек, манеры есть, пить, даже пользоваться носовиком. Чувствуется, что актер с большим удовлетворение играет эти психологические пустяки... В то же время герой Райкина — наблюдатель и философ в жизни, но наблюдает и философствует он с большой долей негативного отношения и неприятия.
Например, в звуках улицы он как музыкант не слышит ни музыку, ни пение птиц, а лишь то, которое раздражает и мешает. Ему не свойственное радостное восприятие жизни... Мир этого «музыканта» — куча пустых ящиков и пустых бутылок (художники Владимир Максимов и Мария Данилова). И «пивной» живот — доказательство рьяного пивомана. А контрабас для него как виновник неудач, живое существо, которое изуродовало всю его жизнь. И у актера отношения к контрабасу, как к живому существу. Даже во время поклона Константин Райкин постоянно глазами обращался к контрабасу, будто благодаря его за удачное партнерство и представление...
Если откровенно, то некоторые моменты напоминали другое представление при участии Райкина, — «Синьор Торедо — брюзга» Карло Гольдони. Хотя отдадим должное актеру — диапазон его игры безграничен: это и комик, и трагик, и клоун-мим, и неврастеник. Актеры такого уровня с легкостью «берут» самую сложную и самую требовательную драматургию.
Любовь СУБОТИНА