Новости культуры и искусства

Василий Качмар: козацкий дух и казацкий боевой корабль Чайка

Рубрика: История -> Человек и общество
Метки: | | | |
Суббота, 1 декабря 2012 г.
Просмотров: 1875

Василия Качмар, возрождение казацкого духа

И когда со связью с недалеким прошлым и современностью все более-менее понятно, то сознательное (а возможно, и подсознательное) углубление этого незаурядного мужчины именно в казацкие времена вызывает немало вопросов: почему? как? зачем?

Василий Качмар в действительности не знает ответа. Возможно, ему как художнику по душе стилистика этого времени, когда связь между народными и светскими вещами была очень тесной. А возможно, в нем просто говорят гены. Ибо логично постигая все, что в настоящее время известно об этом историческом периоде, он в действительности далекий от того, чтобы впадать в какие-то романтичные иллюзии: пора для Украины, была жестокая и очень кровавая. Но именно начиная от этого времени, ментальная связь между украинцами в представлениях национально сознательных современников уже не прерывалась. А следовательно попытки великодержавных, тоталитарных соседей указать, что мы никто и называемся никак, были напрасными.

Василия Качмар, возрождение казацкого духа

Для Василия Качмара это осознание было и является очень важным. Сегодня говорится о том что именно протест против агрессивных внешних навязываний заставил его, коренного львовянина, воплотить одну из своих невозможных идей: построить казацкий боевой корабль — чайку. И не просто механически построить, а самому реконструировать ее на основе переводов и давних рисунков, потому что технических чертежей чайки не сохранилось. Более того, спустить чайку на воду в Черное море. Для Василия Качмара это было большое и важное в историческом и культурном смысле приключение. Он сделал то, что в свое время шокировало: набрав вместо опытных моряков на борт искателей приключений (кое-кто из них даже раньше не видел моря), отправиться путями казацких странствий в свой первый поход через море. Сегодня воспринимается как само собой понятная вещь, что чайка «Пресвятая Покрова» за 15 лет своего существования осуществила немало походов, заявляя миру: Украина была и является морским государством. А тогда это трактовали как авантюру на пределе с безумием.

Василия Качмар, возрождение казацкого духа

На чью-то жизнь такого поступка хватило бы сполна, чтобы до последнего вздоха иметь что вспоминать и чем жить. Но не для этого мужчины. Невзирая на сугубо творческий труд (а он тоже многогранный), Василий Качмар вот уже свыше десятка лет возрождает львовское курковое братство. Несколько раз в год — на религиозные и городские праздники — люди в одежде времен Мазепы, Хмельницкого, Богуна, Сагайдачного с настоящим оружием, характерным для времен украинского барокко (кстати, тоже скрупулезно воссозданной Василием Качмарем). Строем появляются на львовских улицах, останавливаясь возле Ратуши и храмов, трубя и стреляя вверх из горючего оружия — мушкетов, ружей и пушек, воспевая украинское военное дело.

В конечном итоге, даже пунктирно очерчивать этого многогранного мужчину (которому подчиняются не учитывая привычку или принуждение, потому что верят у него) можно еще долго. Он — монументальный и внешне, и духом, и своими идеями — посторонним кажется кое-где как высокая, крутая гора: чем ближе к нему подходишь, тем более стремительным и непобедимым он кажется. И нужно время, чтобы приблизиться к этой магической высокой вершине. А когда это происходит, то, вслед за отстраненным восхищением, появляется желание его мировоззренческие наставления лелеять уже на собственном уровне.

— Василий, когда состоялось столкновение вашего внутреннего мира и внешней среды? Когда вы решились «выйти» наружу?

— Думаю, такого момента в моей жизни не было. Я всегда был таким, каким являюсь сейчас - казаком, получал практику, но — накапливал только опыт и умение — никогда не переставал быть таким, каким себя помню... Воспринимали меня не все, кое-где называя даже шутом. И в свое время я на это обижался. Но потом вдруг осознал, что в действительности шут — понятие сложное и очень содержательное. И что для меня важно — эмоциональное, но со знаком «+», а не «-».

— Я бы еще прибавила, понятие — глубоко. Однако рядовой львовянин в свое время относительно вас слово «шут» или же высказывание «человек, у которого поехала крыша» употреблял никоим образом не в позитивном свете. В частности, что касается идеи построения чайки «Пресвятая Покрова». Еще бы! Сухопутный Львов, где даже закованная в тоннель река протекает под городом, и здесь какой-то чудак берется построить судно. И никоим образом не для декораций, а с тем, если бы спустить его на воду.

— А я бы не торопился говорить, что Львов — сухопутный. Таким он является сегодня. Но вот вышла новая «История Львова», где на древней карте города (взятой из французских книгосборников) видим флаг с кораблем на нем. Конечно, на то время о таком факте я не мог знать. Но знал другое: для того, чтобы люди шли на флот и тем флотом бредили — должны быть генетические корени. А относительно чужого восприятия, то это меня всегда мало обходило. Намного более важное, как я сам чувствую целесообразность того, что делаю...

Весь этот «карнавал» с чайкой был интересен даже не столько возрождением технического дела — построением чайки, сколько мини-моделью общества, что в итоге получилось. Потому что в команду на «Пресвятую Покрову» пришли не профессиональные моряки, а студенты, рабочие, военные, врачи, художники, инженеры. То есть люди разношерстной масти — как это было во времена, когда украинцы ходили на турков. К тому же я убежден, что украинское общество XVII века было очень похожим на наше: такие же общественные принципы и отношения, такая же взаимная симпатия или ненависть. Изменились только декорации и техническое достояние. Представьте себе, что большинство проблем у нас возникало не в море, не тогда, когда было трудно, а когда появлялась возможность общаться в обычном ритме. То есть в море все держались вместе, как вши кожуха. А три-четыре дня суши — и ссоры и споры гарантированно. Сегодня, убежденный, опыт «Пресвятой Покровы» может очень пригодиться для осмысления истории общественных отношений.

— Лично меня интересует другое: когда вы почувствовали, что готовы взять на себя ответственность за других? Ведь море шуток не прощает.

— Это был юношеский максимализм. Да и задумчивая чайка была на ином уровне ответственности, что в конечном итоге вышло. Тогда думал — что я — украинец, мои дед-прадед тоже украинцы, а нас пытаются убедить, что в истории нас почти не существовало. Понятно, что душа начала полниться внутренним сопротивлением, которое сначало начало выплескиваться в вертепах, а потом и в более смелых вещах. Еще раньше я видел, как мои родители колядовали, скрываясь, однако оберегали традицию, как свечечку, чтобы ее никто не задул, но, чтобы никто ее и не видел. Соответственно, на эту тему все мысли шли и шли враждебные в адрес внешних обстоятельств. Поэтому не удивительно, что при малейшей слабинке со стороны карательного общества смешанного с не боязливостью молодецкого национализма сразу все выплескивалось наружу.

— В настоящее время учитывая чайку поступили бы иначе?

— Думаю, да. Когда в давние времена формировалось войско, в первые ряды ставили молодых: хорошее оружие, яркие строи, пренебрежительность над врагом, стремление славы — все это вело в бой. В третьем-четвертом ряду шли старые деды, которые знали, что бой надо будет продолжать и после первой атаки, когда вокруг будут валяться отрубленные ноги, снесенные головы. Ведь молодняк, что выжил, был уже небоеспособным. Так и мы — в первый свой поход шли, не осознавая, что такое — море... Вообще ничего не осознавая. Несмотря на то, что чайка является убедительным, хорошим кораблем (кстати, ее неоднократно одалживали для съемок в фильмах, в частности Ежи Гофман), построенная она на максимализме. Тогда не обращали внимания ни на что — ни на сон, ни на семью, ни на свои эмоции... В настоящее время я намного скупее к этому отношусь. Сегодня, не вкладывая столько души, я мог бы душевность заменить опытом, и, не исключено, достиг бы лучшего результата, чем когда мы строили «Пресвятую Покрову». «Пресвятая Покрова» — это поэтическая вещь, которая очень добросовестно сделана, но имеет ошибки. Потому что в силу тогдашней действительности соответствующую документалистику достать было невозможно, опирался разве на Дмитрия Яворницкого. Но Яворницкий не ставил целью себе описывать техническую сторону кораблей. А когда берешься за конкретный труд, то важной является не столько идеология и исторические данные, сколько техническая сторона дела. В моем же случае пришлось пользоваться только исторической стороной, создавая реконструкцию чайки только с помощью аналогии и логики (имея детали, представлять целостное и наоборот), а еще фантазии и определенной интуиции.

— Она вас подводила?

— Видите, интуиция — не наймичка. Подчас она рисовала мне четкие картины, а подчас я ее ужасно ожидал, а она где-то блуждала. То есть кто-то другой решал, подарить или нет мне интуицию в конкретный момент моей жизни. И когда Бог интуиции не давал, я обращался к тому опыту, который уже имел. И это срабатывало, в конечном итоге, как работает и по этот день.

— Как считаете, чайка — самое авантюрное событие в вашей жизни?

— А я не считаю ее авантюрой, потому что была очень осмысленной и выстраданной, доныне Богом береженная, поскольку обошли нас во время походов неисправимые беды и катастрофы. Были разные случаи — открытое море, взрослый шторм под восемь баллов и выломленный руль (сегодня знаю, что это катастрофа в рафинированном виде), а мы преодолеваем ситуацию, еще не успея достаточно испугаться. 8 или 12 часов нас бросало волнами, пока в сумерках не пристали к берегу. И от опытного моряка, который по 20-30 лет в море, услышали, что их уже несколько дней не выпускают из порта, потому что шторм действительно серьезен. Это их — на современных оснащенных судах, а у нас на чайке полное отсутствие всего, что должно было бы быть. Конечно, категорические вещи — спасательные средства или средства связи — у нас были, но не было условий для приготовления пищи, для отдыха и тому подобное. Впрочем, была в этом корабле своя особенность: когда ступаешь на него — сразу чувствуешь во рту особенный привкус. Возможно, привкус адреналина, страха, неуверенности и в то же время стремления достичь цели, которую перед собой ставишь. Не имеют этого ощущения только те, кто впервые идет в поход. Потому что не знают, что их ожидает. А ожидает немало — как в «Энеиде».

— Экстремальные условия позволяют человеку глубже познать прежде всего самого себя. Что вы во время походов в себе открыли?

— Возможно, не самые приятные для меня вещи: что могу выдавать желательное за действительное больше, чем нужно для дела, замещать людей, когда не нужно этого делать, чувствовать удовольствие (как было на началах) от того, когда кем-то руковожу, не замечая, что управляемый отклонился от сути дела с точностью до наоборот.

— Из своих походов казаки привозили разное достояние: одни мешки награбленного добра, другие — освобожденных братьев и сестер, еще другие — дух романтики и славу. Что привезли вы?

— Осадок горечи, что много не произошло того, что я хотел, о чем мечтал. Я имею побратимов, но не приобрел соратников в своей идее. А хотел сделать банальную реконструкцию с единственной особенностью — чайка должна была быть сделана не инженерами, а украинцами, которые реконструируют осознанно и ради того, чтобы традиция была живой. Хотя, с другой стороны, для молодых ребят та первая мужская закалка была значительно лучшей, более целесообразной, полноценнее, чем они могли бы получить его в войске. Но мой сын Павел первый раз переплыл с нами море, когда ему было семь лет.

— Конечно, как утверждал Сенека, когда хочешь ничего не бояться, помни, что бояться можно всего. Однако поход — ситуация особенная. Не страшно было брать с собой маленького ребенка, ведь мало что могло случиться?

— Наверное, это немного моя безголовость. Но, с другой стороны, или в будничной жизни мы не имеем такой опасности ежедневно? Мы отсылаем самого ребенка в школу. И, чтобы дойти, ребенок должен перейти 4-5 дорог. С теми безголовыми, которые сегодня несутся львовскими улицами, море не сравнится — его легче предвидеть. В конечном итоге, мой сын не просто был малым ребенком, а юнгой, который держался за бечеву и помогал.

— Жена отпустила малого с вами без страха?

— А в первом походе она была с нами. Не на чайке, а на сопроводительной яхте, которую мы наняли в киевском яхт-клубе, чтобы иметь какую-то страховку. Команда, которая не знает моря, — проблема. Но проблема и корабль, который не знает моря. Но еще раз подчеркиваю: наверное, в ситуацию вмешалась Божья воля, сначала помогши мне сделать этот корабль, а потом и на самой воде. А Наталью свою взял, с одной стороны, чтобы компенсировать ей то время, что я посвящал строительству чайки, а с другой, чтобы иметь возможность взять сына. Для меня очень важно было, чтобы сын был со мной. И последствия сегодня имею: Павел вырос в мужчину, на котором в настоящее время тоже держится казацкое дело. Уже первый поход чайки, когда мы изучали корабль и себя (а он длился три месяца), был полноценным: выйдя в Черное море, мы перешли через Босфор, Дарданеллы, Средиземное море и дошли до середины Франции — к Сан-Тропе. То есть говорим об авантюре, возможно, несколько больше, чем я себе осознаю.

— Пане Василий, вопрос к вам как к зброяру: что вкладываете в понятие оружия? В частности, принимая во внимание, что украинский казак без сабли изнывает.

— В моем понимании оружие — это физиологичное мужское проявление, как проявление женщины — материнское начало. Показываешь мужчине хороших женщин и оружие и определяешь: не реагирует на женщин — проблема, как проблема, когда не реагирует на оружие. Лично я никогда не относился к оружию как к реманенту. Оружие в моем понимании — шлиф, который сделан на обществе. Это как с камнем — нашел и, чтобы узнать — что именно, делаешь шлиф, и он это покажет. Украинец имеет тусклый шлиф — наши поглотители понимали: для того, чтобы мы им в горле не стали, из нас надо повытаскивать кости. А эти кости — это любовь к языку, традициям, оружию. Если говорим о сабле — то это не просто предмет, а то, в чем вмещалось понятие независимости нашего государства. Этот предмет был настолько священным, как образ на стене или крест у священника на груди. Как мастер скажу, что это вселенная, в которой без счета ремесел и технологий, стилей и художественных веяний.

— Но вряд ли ваши учителя показывали вам, как ковать саблю или пушку. А вы это делаете. Более того, пушка, из которой в 1990 году салютовали поднятию над львовской Ратушей сине-желтого флага, сделанная именно вами.

— Я четко размежевываю понятие «учитель» и «преподаватель». И учитель мне кажется важнее, хотя не обязательно учит того, что хочешь, но отношение до того, что хочешь. Моим учителем является мама, львовская художница Мария Савка-Качмар. Она зажгла меня делом, научила морали отношения к труду. Кроме того, из раннего детства я любил исторические фильмы. Как-то, когда имел три года, нарисовал чайку, а может, нормандский дракар, на который она очень похожа, с сине-желтым флагом. Почему? Ведь до того ни чайки, ни дракара не видел.

Мама сразу это спрятала, чтобы избежать возможных проблем. Когда стал старшим, делал деревянные мечи и параллельно — корабли. Но — что странно — желание путешествия на корабле у меня никогда не было, она для меня не пахла путешествиями. Корабль влек как вещь, как эстетика, начиная от маленьких пустяков. А когда пришло осознание чего-то на свете, то я постиг, что имеем длиннющую историю, хотя нам говорили, что это — невозможно. Столько войн перетерпеть и не иметь традиции оружейника — этого не может быть.

Начинал овладевать металлом из ничего. Инструмента не было, как ни было преподавателей, которые бы могли передать мастерство, но существовали и существуют мамины наставления и идея возрождения. Так что я сам проторял себе тропу оружейносца. А относительно возрождения, то оно не показательно. Просто мы так живем. Мама, жена (покинула преподавательское дело и взялась за овладение ремеслами), сын Павел и дочка Катруся. И я счастлив от того, что близкие люди меня не только любят, а понимают.

— Где-то слышала, что мечты сильных формируют действительность. Вы мечтатель за натурой?

— Я не просто мечтатель, а категорически ярый, заскорузлый в том, что мечта — реальность. Просто нужно быть терпеливым, настойчивым и не лениться.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)