Новости культуры и искусства

Ирландская «Одиссея»

Рубрика: Литература
Метки: |
Вторник, 30 ноября 2010 г.
Просмотров: 900

18 июня 1904 года — время и место «Улисса» Джойса. Начиная с 1921 года, солнце над Ирландией ни одного утра не всходит без того, чтобы не удостоиться «чести» быть сравненным ее захваченными гостями с описанием Джеймса Джойса — стыдливым светилом, которое стало одним из героев памятного дня 18 июня 1904 года. Этот день, который за именем главного героя роману «Улисс» Йозефа Блюма получил название Bbloomsday, — главный день в биографии Джойса и один из самых известных в истории мировой литературы. Ведь именно в этот день происходит действие произведения, признанного наилучшим англоязычным романом ХХ века.

Жители Дублина живут с нескрываемой гордостью за то, что им суждено было жить в городе, который стал или не самым знаменитым в мировой литературной ойкумене. Не каждому из современников выпадает ходить улочками, известными во всем мире. Такое ощущение известно разве что фанатичным ценителям творчества Булгакова, которые давно превратили все соответствующие московские уголки, прежде всего, досадно знаменитую «Зойкину квартиру», своеобразный «музей всяческой чертовщины», на культовое «капище», где делаются почти ритуальные службы.

«Улисс» давно стал классикой. А 18 июня, день самого обычного ирландца, который растянулся на вечность, бесспорно, — самым длинным днем в истории литературы. Адепты целомудренного классицизма должны были бы порадоваться — соблюдено единство времени и места (ведь все происходит в одном городе и в один день). Но их радость оказывается омраченной по прочтении уже первых страниц роману. Ведь Джойсом предложен вызывающе открытый, психоаналитический подход к собственным переживаниям героя, их непрестанный калейдоскоп со всеми анатомическими и физиологичными проявлениями, эстетическая грубость как эмоциональный «крючок», своеобразное средство воспитания «интеллектуальной гигиены» на негативном примере. А для британского социума, завернутого, вроде бы коконом, викторианскими ограничениями и предостережениями, такая парадоксальная смелость — это уже слишком. Джойса обвиняли в избыточной откровенности, никчемных манерах, распущенности. Настоящий моветон. Фи!

В Дублине в этот июньский день происходит ряд событий, которые, казалось бы, не оставляют ощутимые рубцы на душах героев. Но этот калейдоскоп неприметных безделушек, которые и несут в романе главную сущностную нагрузку, превратил описание рядового дня рядового дублинца Блюма в откровенную «хронологию рефлексии», «зеркало души», в котором человечество с удивлением усмотрело собственные неосознанные или же скрытые комплексы, душевные пустоты, своеобразный «экзистенцонныйный вакуум», не заполненный любым смыслом, стремлениями и поступками. Дублин, до неприличия реальный и географически невыразительный, появился вдруг в своем истинном метафизическом подобии, скрытой глубинной сущности, вроде бы мистическая майя, мираж, таинственный и нездешний, как гриновский Зурбаган или Каберна. В свое время Достоевский считал, что Санкт-Петербург — «самый намеренный огород в мире». Дублин у Джойса — такой же искусственный, вымышленный, ненастоящий, невзирая на всю насыщенность подробностями, тошнотворными к полицейской протокольности.

А сам Йозеф Блюм, скитаясь по собственной жизни, вроде бы неприкаянный и заклятый богами Одиссей (собственно, Улисс — его имя в римском варианте Гомерового эпоса), воспроизводит circulus vitiosus, замкнутый ошибочный круг в поисках самого себя. И, как герой бессмертного эпоса, обреченный на возвращение к пройденного пути. Детализированное описание чужой жизни именно и ставит за цель вызывать у читателя впечатление знакомых подробностей собственного, не слишком привлекательной повседневности, создать атмосферу «художественно декорированного дежавю».

Роман кажется бесконечным. Странно, как сам Джойс сподобился поставить в нем точку. Его последователям это так и не удалось. На западе регулярно выходят работы, которые исследуют творчество писателя, начиная из «Дублинцев» и «Портрета художника в юности», надолго останавливаются на «Улисси» и заканчиваются на «Поминках по Финнегану». Здесь они не только заканчиваются, но и ломают себе шею. Представить, чем бы все это могло продлиться у Джойса — невозможно. Он кажется писателем, который всю жизнь пишет одну книгу, создавая одна за другой лишь ее части. Так же, как и маэстро Феллини, который утверждал, что всю жизнь снимает один фильм. Джойс стал «певцом несовершенства», у него количество недосказанного превышает количество вынесенного перед ясные глаза читателя.

Роман писался с 1914 по 1921 год, в Триесте и Цюрихе. Как и многим писателям, Джойсу издалека Ирландию удалось намного легче понять, тем более выдумать. Английскую версию роману в виде отдельных эпизодов было опубликовано в 1918—1920 годах в американском Little Review. Но потом, еще до завершения публикации полного текста, с 1920 до 1933 года он был запрещен к печати американским судом, который заискивающе удовлетворил запрос патриотически обеспокоенных «защитников морали». Экземпляры роману изымали и уничтожали. Лишь в 1933 году он получил разрешение на публикацию в США. В Большой Британии первое издание «Улисса» появилось в 1936 году, а на родине Джойса, в Ирландии, — лишь в 1960.

Время роману окончательно наступил задолго после написания. В Советском Союзе первые переводы отдельных отрывков были сделаны в 1925 году В. Житомирским. Осуществленные в 30-ые годы попытки полного перевода роману «Улисс» были прерваны репрессиями. Переводчик В. Стенич и группа переводчиков под руководством П. Кашкина были арестованы и погибли в 1937 году. В 80-ые годы были еще несколько попыток перевода русским языком. Эта гигантская, кропотливая и долговременная работа была завершена С. Хоружим. Русская редакция роману стала эквивалентом английской revised version, «исправленного» текста роману, который увидел мир в 1984 году. Сегодня появились уже три издания «Улисса». И кажется, перевод этого текста так никогда и не закончится. Мистический дух роману загадочно окутывает все, к чему притронется своей «волшебной палочкой». Реальный мир, переломленный в «магическом кристалле» роману, укрывается призрачной патиной неприкосновенности, застигает в вечном золотом сне, словно к нему притронулся легендарный царь Мидас.

Ведь сам канонический текст роману доныне остается предметом дискуссии. В Большой Британии даже проводят конкурс — кому удастся лучше пересказать содержание роману в его точной последовательности. Но до сих пор на это не удосужился ни один из ценителей... А что уже говорить о наших читателях, которым придется погружаться в специфические сленгу россыпи, в особенности дублинской повседневности столетней давности.

Текст имеет три части и восемнадцать эпизодов. Их объем растет от начала до конца книги. Сложность их восприятия — также. Совсем, извините, как в Коране (чего, конечно, Джойс не стремился). По замыслу самого автора, текст разворачивается в нескольких планах — сюжетному, тематическому, реальному (связанному с личной жизнью Джойса), достаточно условному Гомеровом плане. Название роману — это римское имя героя бессмертного античного эпоса, известного нам как Одиссей. Сами названия эпизодов — это имена персонажей и мифические «топоси», реалии мифического гомерового мира. Первый из них, созданный в 1914 году, — «Телемак», дальше идут такие эпизоды как «Калипсо», «Лотофаги», «Аид», «Сцилла и Харибда», «Сирены», «Навсикая», «Итака». Последний эпизод, «Пенелопа», который воспроизводит «беллетристический поток сознания» Молли Блюм, жены главного героя, — самый известный в мировой литературе образец вновь созданного литературного стиля. Его наследование стало не только элементом национальной литературы, своеобразным «общебританским ноу-хау», но и вызывало множество стилистических повторов во всех следующих поколениях, которые вовсе не считали их вторичным или эпигонским «обезьянничанием». Интересных результатов в этих попытках достигла также и украинская молодая проза.

Первые эпизоды роману воспринимаются легко. Потом появляется корявая несуразность, преодолеть которые вовсе не просто. Например, при переводе древнеанглийскую языковую канву оказалось целесообразнее пересказать старославянским языком. Здесь важны не слова, а контексты. Это, конечно, не дает стопроцентного представления об оригинальном тексте. Ведь если переводить полностью все культурно-исторические контексты на нашу почву, мы получим роман вовсе не о Дублине, а, скажем, о том же Петербурге. Поэтому нашему читателю за вдумчивое и терпеливое прочтение роману можно смело давать самый почетный орден Британской империи — Пурпуровое сердце.

P. S. Крошечная по географическим меркам, Ирландия, однако, «обнимает» намного более значительную часть мирового пространства культурничества. Эта земля, славная, прежде всего, как «картофельная страна» и «родина виски», дала мировой литературе таких титанов, как Джонатан Свифт, Бернард Шоу, Джеймс Джойс. «Процент литературной гениальности» уроженцев этой земли — наивысший в мире. Определено, суровый и негостеприимный климат и убогие почвы, не наикратчайший стимул, для изобилует флоры стал, однако, стимулом для расцвета других талантов ирландского духа — необузданного искателя и «пионера» в области не только освоения американских прерий (не забываем, что именно ирландцы были одними из самых первых покорителей Нового Мира). «Смятения ирландского духа» хватило для того, чтобы «перепахать» литературную целину в масштабах, которые намного превышают мировые представления о коротких, мелких акрах, которыми Господь наделил эту землю. А его влияние на множество закоснелых мозгов преодолевает любые границы. Этот «ирландский феномен» — яркое свидетельство того, что «провинция» — понятие вовсе не географическое.

И, наверное, еще не одно поколение будет воспринимать джойсовский роман как красную мулету, вызов самоуспокоенному бюргерскому существованию. Ведь он изображает нас такими, которыми мы не слишком привыкли и не хотели бы себя видеть. И все же в мире, слава богу, не уменьшается тех, кто способен согласиться, что «другой» — это тот же Я, лишь при других обстоятельствах.

Андрей ШЕСТАКОВ

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)