Новости культуры и искусства

Смех сквозь слезы как наследство

Рубрика: Музыка -> История -> Литература
Метки: |
Четверг, 9 декабря 2010 г.
Просмотров: 1049

93-летняя внучка Шолом Алейхема Бел Кауфман любит танцевать танго и праздник выполняет завещание деда — в день его смерти смеется, а не плачет. «Когда я танцую танго, я чувствую себя 18-летней», — говорит внучка всемирноизвестного еврейского писателя Шолома Алейхема Бел Кауфман, которой исполнилось 93 года.

Бел с мужем Сиднеем Глаком живет в Нью-Йорке, на престижной Манхеттенский парк-авеню, и 15 последних лет дважды на неделю посещает Манхеттенский клуб, что на углу 76-й улицы и Лексингтон-авеню, где танцует с профессиональными партнерами вальс, танго, латиноамериканские бальные и народные танцы. 88-летний Сидней тоже любит танцы, но настолько занятый бизнесом, который преимущественно лишь встречает ее из клуба.

Рассказывая о своем танцевальном хобби, Бел вся светится, стройное телосложение еще больше вытягивается... А еще Бел любит «пате» (вечеринки), любит «бегать по театрам» и вообще быть среди людей.

«Да» — молодости, «нет» — старосте!

За неделю до нашего из Бел интервью она вернулась из поездки в Лос-Анджелес, где выступила с речью, а по пути «заскочила» посетить 60-летнюю дочку Тию в Сан-Франциско. А перед этим было выступление в Бруклине. В июне начала с мужчиной ремонт апартаментов — «парадом», конечно, руководит Бел. Когда попросила ее об интервью, женщина проверила дневник, и свободное окно нашлось где-то за неделю. Настоящая бизнес-вумен в свои 93: активная жизнь, хобби, работа — писательская и связанная с сохранением памяти своего знаменитого деда, безотказные лекции-выступления, потому что любит, когда ее рассказы так внимательно слушают и аплодируют. А выступает остроумно, образно, с юмором — актерский талант наяву. Ее русский язык сохранил неповторимый одесский колорит. И лишь в этом году Бел начала думать о написании мемуаров. Еще в прошлом году, давая интервью, смеялась: «Я еще слишком молодая, чтобы писать мемуары».

А писать есть о чем. Взять хотя бы географию жизненных дорог: родилась в Берлине (1901), где отец заканчивал Медицинский университет, детство (до 11 лет) провела в Одессе, где отец работал врачом. Потом год в Москве — и отъезд с родителями к Америке (1920). Кстати, с эмиграцией помог А. Луначарский. Мама Беллы, Ляля, дочка Шолома Алейхема, попросила его разрешению посетить мать в Нью-Йорке, которая осталась там после смерти Шолома Алейхема в 1916 г. И отправилась семья на том же корабле, на каком Станиславский со своей труппой впервые плыл в Америку. Сохранилась фотокарточка: «Я худюща и зелена от голода, — говорит, — на коленях в Станиславского. Как-то нужно отыскать это фото». Проживая в Нью-Йорке, любила проводить отпуска в Париже. Кроме русской, владеет немецким и французским языками. Английский — ежедневно употребляемый и профессиональный — язык ее литературных произведений. По образованию (Колумбийский университет) она — учительница английского языка и литературы.

Сознаюсь искренне: Бел Кауфман интересовала меня не только своим знаменитым предком, но и сама по себе. Как личность, чья жизненная философия, моральные принципы, жизнеспособность, сохраненная молодость есть для нас притягательными. Как и ее легкий разговорный стиль, шоломалейхемский юмор. Человек и женщина с харизмой. «Просто красавица», — сказал мой молодой приятель из Бостона, который недавно видел ее по местному телевидению.

В крае предков...

Напомним, что Шолом Алейхем родился (1859) в Украине, в местечке Переяслав, что на Киевщине, и его внучка за последних 10 лет дважды посетила Украину, во второй раз — четыре года тому назад.

— Нас принимали мэр Переяслава и несколько летних евреев, которые там еще остались. Город стал совсем шоломалейхемским. Посетили дом, где дед жил, его музей, там так много фотографий и его книжек! Представляете? Я ходила той дорогой, которой он ходил. И маленький памятник ему там.

А как много интересного увидели в Киеве! В центре такого большого города — большой памятник деду. Там случились такие перемены! Там ежегодно происходят фестивали, деду посвященные, приезжают артисты из всех стран и поют на идиш. А еще нас принимал один из ваших министров — забыла фамилию. Он подарил книгу вашего самого главного писателя Шев... (вспоминает) Шевчен-ко и сказал, чтобы я здесь, дома, поставила рядом с книгами своего деда, «чтобы они подружились». Я так и сделала. Вот стоит, хоть на украинском не читаю. И еще в Киеве была пресс-конференция с нами.

Спросила, знает ли она о представлении Киевского театра им. Франка «Тевъе-Тевель» за Шолом Алейхемом с величайшим нашим актером Богданом Ступкой в главной роли.

«Конечно. Они привозили его сюда, в Нью-Йорк», — ответила.

Во время вторых посещений Украины Бел с мужчиной побывала в Одессе — городе детства, где на ее глазах состоялась бурная революция 1917-го.

Прошлась по Ришельевской улицы, где в доме № 57 она жила с родителями и младшим братом. Дом, к сожалению, не сохранился. Позже напечатала в американском журнале воспоминание: революция в Одессе глазами девочки. Помнит много деталей и событий того времени. Например, как стояла в очереди за «зеленым хлебом» (гороховым. — Авт.). Или как две женщины отобрали у нее на улице детская тележка, в которой везла братик, со словами: «У нас тоже есть дети», а тогда, вернувшись домой с братом на руках и слезами на глазах, объяснила маме: «У них тоже есть дети...»

Относительно украинской биографии легендарного деда, то ее знают все его почитатели, потому что его светлый юмор, хотя и сквозь слезы, любят вот уже целый век не только евреи, но и украинцы, и читатели всех национальностей, языками которых переведены его произведения.

46 лет из 56 Шолом Алейхем прожил в Украине. Здесь он учился, учительствовал, был даже священником, вступил в брак с Ольгой Лоев в местечке Лубны. Здесь родились шестеро его детей, здесь занимался литературным трудом, отсюда выехал, убегая от погромов в 1905 году, в Европу (жил, лечился, писал в Италии, Швейцарии, Дании, Германии). Дважды приезжал в Америку — в 1914 и 1915 годах — преодолеть бедность своим писательством. Не удалось. Умер (1916) в Нью-Йорке, где и похороненный.

Поныне на Бродвее идет недавно обновленный всемирно-известный мюзикл Fiddeler on the Roof («Скрипач на крыше»), поставленный за его произведениями.

Дедовские писательские гены

С юмором рассказывает Бел, как сама постоянная известной писательницей. Как говорят, не было бы счастье, и несчастье помогло. В начале 60-х ее собственная семья — двое детей и больная раком иметь (с первым мужчиной на то время рассталась) — почти бедствовала. Бел работала учительницей, и время от времени печатала в журналах небольшие рассказы из школьных будней. Однажды после публикации «из учительской корзины» редактор журнала предложила написать роман на его основе (привлек, прежде всего, юмор). Бел долгое время опиралась, не веря в свои силы, но соблазнилась на гонорар. Долги и лишения быстренько его слизали, и ей не оставалось ничего другого, как выполнять заказ. Так через год (1964) появилась ее первая книга из школьной жизни «Вверх по лестнице, которая ведет вниз», которая принесла ей всемирную известность. Тираж — 7 млн. экземпляров. «И вот однажды я проснулась знаменитой», — резюмирует Бел с удовлетворением. Критику оценили ее гуманизм и юмор. Книга английским языком продается поныне.

А что же было к этому на писательской ниве? Первую поэму «Весна» 7-летней Бел опубликовал одесский детский журнал «Колокольчики», а в 9 лет она написала длиннющую незаконченную драму в прозе... Потом, уже в Америке, писала любовные стихотворения, которые печатали в журналах, — школьных, колледжу, где училась.

...Через 13 лет после удачного дебюта вышла в свет вторая известная книга «Любовь и все другое». «Это уже о взрослых», — лаконично очерчивает ее тематику автор, считая, что эта книга в психологическом плане сильнее первой (русского перевода нет). После того и до сих пор периодически появляются в журнальных вариантах ее рассказа, эссе, поэзия. К слову, лишь один раз за весь длинный разговор Бел забыла правильное произношение русского слова, но это было так мило: «Пишу поэзию, которая пьется» (вместо «поется»).

В семейном кругу

Спросила, унаследовали ли ее дети писательский талант, ведь и ее иметь Ляля Кауфман, тоже писательница, опубликовала тысячи рассказов в периодике, а отец Михаил Кауфман лечил людей и писал стихотворения и переводил Шолом Алейхема. Так возникла тема семьи. Сын Бел — Джонатан (ему 62 года), по ее определению, — «гениальный математик». Он профессор высшей математики в одном из университетов Пенсильвании, его дочка, — единственная внучка Бел, — тоже профессор математики. Дочке Тии — 60 лет. До 16 лет училась балету в самого Баланчина. Но в 16 лет приняла по-американски практическое решение: начала штудировать практическую психологию, получила ученую степень по философии и лечит людей. Интересная реакция на вопрос: «Ваши дети такие же моложавые, как вы?» — «Так они же еще совсем молодые, почему бы им не выглядеть молодо?» (сугубо американское мировосприятие).

В этой семье есть еще один феномен, это мужчина Бел — Сидней. Он на пять лет младший жены, а работоспособность достойна удивления. Он имеет пять профессий и пять дел: он специалист из Китая, имеет собственную телепрограмму и дважды на неделю рассказывает о Китае; еще он специалист из дизайна тканей и работает консультантом в этом бизнесе; занимается фотографией и на ее основе рисует маслом — готовятся персональные выставки в Китае и странах Европы ( в Словакии уже состоялась); он еще и политолог и читает публичные лекции. И шестое дело: Сидней Глак — президент всемирного фонда Шолом Алейхема и имеет отношение к ежегодным фестивалям в Киеве, к переводам и издательству его книг.

И еще раз о любви

Слушать Бел — одно удовлетворение. Красноречивые ее интонации, паузы, тональность. В словах: «Когда мы встретились с моим вторым мужем и полюбили друг друга, я почувствовала тот тон, которым говорят о первой любви». Живут вместе 35 лет, поэтому, — быстренько считаю, — встретились в ее 60. И спрашиваю: «Неужели и в этом возрасте можно полюбить, как в первый раз?».

— Настоящую любовь не выбирает возраст. Можно полюбить и в 80, если есть здоровье. Стоит найти лишь своего!

Бел нашла его лишь тогда, когда по собственной инициативе рассталась с первым мужчиной, прожив с ним 29 лет.

— Какое ваше жизненное кредо?

— Главнее всего — не ожидать, что кто-то тебя сделает счастливым. Никто не может дать тебе счастье, как подарок, даже влюбленный. Счастье нужно искать в себе самом. А часто молодые думают: «Вот выйду удачно замуж — и буду счастлива», или «Вот сделаю карьеру и буду счастливым». Нет, никогда. Ищи в себе это ощущение, даже в пустяках (ешь что-то вкусное, милуешься природой), и в большом. Например, в любимой работе. Я чувствовала большое счастье, потому что всю жизнь делала то, что любила, — учительствовала. Я была хорошей учительницей, и дети меня тоже любили. (Приятно слышать такое отношение к труду от американки, ведь здесь стоимость труда преимущественно оценивается долларом, а не моральным удовлетворением).

— И в заключение сознайтесь все-таки, в чем секрет вашего жизнелюбия?

— Не имею воображения. Может, когда в революцию в Одессе подростком страдала и голодала. А может, унаследовала от деда. Когда я писала свою первую книжку, то часто плакала, потому что мама умирала тогда, но чем тяжелее мне было, тем смешнее писалось. Дед в любых самых сложных ситуациях искал отраду в шутке. Юмор — это талант, который помогает преодолевать трудности. Вот почему дед завещал перед смертью, чтобы и на его похоронах, и потом — в день памяти — читали его самые смешные произведения и смеялись. С 1916 года по это время мы, семья и близкие, выполняем это завещание, собираемся и смеемся вдоволь. Сначала эти «чтения» происходили ежегодно 13 мая в день смерти деда в моих апартаментах. Собиралось до 90 лиц, а теперь идем в синагогу, куда могут прийти все желающие.

В Шолом Алейхема девятеро внуков. Все они — успешные, талантливые люди. Проживают в трех странах мира. Лишь двое — Бел и Тамара, рожденные за его жизнь, — гарцевали на его коленях, помнят славного деда (Тамара, к сожалению, в других уже мирах). И почему-то кажется, что ближайшей по духу, таланту и мировосприятием является его Бел. Как-то, прогуливаясь, он условно подарил маленькой внучке большое горное озеро, расположенное рядом. Как в чистой воде отражается небо, так жизнь и творчество Бел отражают гуманность, мудрость, доброту и юмор ее знаменитого предка.

Лидия КОРСУН.

Нью-Йорк.

Поделитесь в соцсетях:

Оставьте комментарий! (комментарий появится после модерации)

Не регистрировать

Премодерация - комментарии проходят проверку.

Укажите email и пароль.
(Если Вы хотите зарегистрироваться Вам нужно будет подтвердить еmail.)



(обязательно)